Беседы на Евангелие от Марка

епископ Василий Кинешемский

Глава IX, ст. 1-13.

Почему Господь нашел нужным преобразиться перед Своими учениками и явиться им в этом блистании лучезарного света, осиявшего Его как отражение небесной славы? Какая цель преображения?

Кондак праздника, поемый Православною Церковью, отвечает на этот вопрос.

"На горе преобразился еси, и якоже вмещаху ученицы Твои, славу Твою, Христе Боже, видеша; да егда Тя узрят распинаема страдание убо уразумеют вольное, мирови же проповедят, яко Ты еси воистинну Отчее сияние".

Наступали тяжелые дни, полные горя и муки неизъяснимой, – дни крестных страданий и смерти Господа. Слабая вера Его учеников должна была пережить страшное потрясение: им предстояло увидеть любимого Учителя, их гордость и надежду, их Великого Пророка, которого они искренно признавали могущественным Мессией, на Кресте, окровавленного, израненного, распятого как злодея, окруженного позором и насмешками. Устоит ли их вера? Сумеют ли они сохранить преданность своему Равви? По-прежнему ли будут они признавать в этом опозоренном человеке, доведенном до последней степени страдания и тоски, того Мессию, которого они ожидали видеть в ореоле славы и земного блеска? Не отвернутся ли они от Него с грустью и болью за то, что Он обманул их надежды и мечты?

Это было возможно.

И вот для того, чтобы укрепить их веру в Мессию-победителя, чтобы поддержать их в минуты надвигающихся испытаний, надо было показать им хотя бы слабый отблеск будущей славы, ожидающей их Учителя, не той славы, которая составляет украшение земных царствований, славы позолоченных регалий и мишурного великолепия, но нетленной славы Царства Божия с его немеркнущей, вечной красотой святости и духовного величия. Пережив незабываемые минуты Преображения, они увереннее могли смотреть на ужас и позор распятия и, чувствуя в душе копошащиеся лукавые сомнения, легко могли подавить их воспоминанием о лучезарном Фаворском свете. Неизбежно должна была явиться укрепляющая мысль: "Да, Равви умирает в позоре и бесчестии... Да, Он пригвожден ко Кресту, но мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца (Ин. 1:14), видели Его власть и могущество, слышали небесный голос, свидетельствовавший о Нем, и несомненно знаем, что Он мог бы избежать этого позора и страданий, если б хотел, пользуясь Своим могуществом и любовью, так очевидно явленного Ему Отцом Небесным, но... Он страдает. Ясно, что Он Сам так хочет. Ясно, что Его страдания добровольные".

Вера в Учителя, в Его силу и в Его грядущую победу должна была остаться непоколебимой, несмотря на распятие и крестную смерть.

Кроме того, после Преображения ученики могли со всею решительностью засвидетельствовать перед всем миром, что их Учитель есть "Сын Божий возлюбленный", "Свет от Света", сияние славы и образ ипостаси Отца Небесного (Евр. I, 3), что Он есть воистину Отчее сияние в сумерках земной, омраченной грехом жизни, ибо они слышали об этом свидетельство неба.

Наконец, Преображение открывало перед учениками уголок будущего Царства Божия, той славы и того блаженства, которое ожидает всех истинных последователей Господа. Если Он будет в славе, то и верные ученики Его будут также наслаждаться этой славой, ибо где Я, — обещал Он, — там и слуга Мой будет. И кто Мне служит, того почтит Отец Мой (Ин. XII, 26). Смертному трудно представить и ощутить это блаженство, ибо не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1 Кор. II, 9), но в момент Преображения, по крайней мере три избранных ученика Спасителя, несомненно почувствовали, хотя не в полной степени, блаженство будущей жизни, ощущение небесного мира и веяние благодати Божией, наполнившие их сердца невыразимым счастьем и радостью. Недаром порывистый Петр, скорее всех отзывавшийся на впечатления, засвидетельствовал немедленно об этой радости: Равви! хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи: Тебе одну, Моисею одну, и одну Илии.

Испытав хотя бы однажды это блаженство, ученики, конечно, никогда впоследствии не забывали, не могли забыть этих минут и в воспоминаниях о них и предвкушении счастья небесной жизни находили, конечно, опору для убеждения в правильности избранного ими пути и могучее побуждение ревностно и неуклонно исполнять в жизни заветы Господа, оставаясь верными Его последователями, чтобы войти в радость господина своего (Мф. XXV, 21).

Но такое же значение имеет Преображение Господне и в нашей жизни. Ученики Господа испытали непосредственно блаженство этого момента; мы, доверяя их свидетельству, убеждаемся в несомненной действительности того счастья, которое является следствием и наградой жизни во Христе. Преображение и для нас — залог и свидетельство будущего небесного блаженства, его отблеск, сверкнувщий, как зарница, среди горя, уныния и тоски нашей жизни. Оно явило нам образ того, каким будет возрожденный, просветленный, облагодатствованный человек, когда он достигнет высоты совершенства и отразит в себе сияние славы Отчей. Без Фаворского откровения мы никогда не имели бы понятия о том просветленном состоянии праведников, которое может быть достигнуто и проявиться внешним образом до известной степени даже здесь на земле, но которое во всей полноте раскроется в будущем, когда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их.

Этот образ будущего состояния и явил нам Господь на Фаворе, когда просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет (Мф. XVII, 2).

Эта мысль о счастье как результате праведной жизни, приводящей к единению с Богом, должна быть особенно дорога и ценна для человека. Все люди без исключения стремятся к счастью, хотя различно его понимают, судорожно мечутся из стороны в сторону в тщетных поисках и в конце концов с отчаянием убеждаются в том, что они гоняются за призраками и все-таки не знают, где ключи их счастья.

Как древний витязь на распутье, человек всегда в недоумении стоит перед вечным вопросом: где дорога к счастью?

Преображение отвечает на этот вопрос.

Как бы ни спорили о возможности факта Преображения и о природе Фаворского света, несомненно одно: луч высшего счастья озарил в эту минуту сердца учеников Господа, и причина этого заключалась в созерцании Божественной славы.

Если одно созерцание этой славы наполнило учеников блаженством, то каково должно быть счастье человека, достигшего тесного и приискреннего единения с Богом в такой степени, что Господь обитает в нем, пронизывая все его существо лучами Своей немеркнущей славы, которая как бы струится из освященного и просветленного Его присутствием человека!

В этом и состоит высшее счастье: в единении с Богом, делающем человека причастником Божественной славы.

В этом же заключается и разрешение проблемы общего счастья. Ведь счастье чувствуется каждым человеком лично, в своем собственном сердце. Счастье всегда индивидуально. Общество не имеет какого-либо особого органа, какого-нибудь коллективного сердца, способного переживать какое-то особенное, специфически общественное состояние счастья. Поэтому проблема общественного счастья не может быть поставлена так, как ее часто ошибочно ставят: осчастливьте общество, и каждый член его будет счастлив. Опытов осуществления этой программы в такой постановке было много, и все они были неудачны. Здесь необходимо сделать совершенно обратную перестановку: если каждый в отдельности член общества счастлив, то и общественная жизнь счастлива. Общее счастье, как коралловый остров из полипов, вырастает из слагаемых индивидуального счастья. Счастливое общество есть сумма счастливых людей.


Но в чем состоит личное переживание счастья, мы уже знаем теперь из евангельской повести о Преображении. Через этот же этап проходит и дорога к общему счастью, ключ к которому все тот же: единение с Богом.

Вывод для нас драгоценный, особенно в настоящее безрадостное, темное время, когда, по-видимому, ни один луч счастья — ни личного, ни общественного — не блестит среди мрачных, сгустившихся туч ненависти и уныния.

Но для того, чтобы достигнуть блаженства единения с Богом, необходимо каждому из нас духовно переродиться, преобразиться, ибо Бог свет есть, и тьмы в Нем несть ни единыя, у света же не может быть общения со тьмой, и наша мрачная душа в ее настоящем виде Бога воспринять не может.

Для общего счастья, таким образом, необходимо личное возрождение, личное преображение. Чтобы изменить, улучшить жизнь, необходимо преобразиться нам самим.

На жизнь теперь жалуются очень часто и очень многие. Довольных почти нет. Но всегда в ответ на эти жалобы и вздохи просится невольный вопрос: "А что вы сделали, чтобы улучшить жизнь?" Уныние, жалобы и полная бездеятельность делу не помогут. Мы все ждем готового счастья: кто-то придет, кто-то все наладит, кто-то устроит нашу жизнь. Нам предстоит только принять эти заботы и наслаждаться создавшимся помимо нас благополучием. Надо понять, что такое отношение к жизни в корне ошибочно. Кто бы ни взялся за устройство нашей жизни и как бы талантливо он это ни делал, мы непременно испортим всякую жизнь, если не переменимся сами и не будем работать над своим духовным совершенствованием. Из плохого материала всегда получится плохая постройка. Поэтому на каждом из нас лежит обязанность развить и улучшить свою духовную природу, и этой работе над собой не могут помешать никакие внешние условия существования.

Духовное преображение необходимо для каждого из нас как обязательное условие личного и общественного счастья.

Что же для этого нужно?

Прежде всего необходимо отдаться Богу вполне. Это первый момент.

Необходимо найти в себе силу и желание прийти к Богу и сказать: "Господи! Вот я весь пред Тобою! Я хочу быть Твоим! Мои мысли, мои таланты, мои силы – все, все должно принадлежать только Тебе! Всего себя целиком, без остатка я отдаю и посвящаю Тебе на служение! Для себя я не оставляю ничего... Тебя любить, Тебе служить, Тобою, для Тебя и в Тебе жить — вот все, что мне надо и о чем я молю Тебя!"

Это не значит, конечно, что вы тотчас же сумеете осуществить в своей жизни этот святой порыв, эту мольбу: борьба предстоит длинная и упорная, но надо искренне принять это величайшее решение жизни и обречь себя бесповоротно на новую жизнь, жизнь послушания и служения Богу, как бы ни велики были предстоящие трудности.

Кажется, настоящее время особенно благоприятно для такого решения. Еще так недавно жизнь казалась привлекательной и неотразимо влекла к себе, переливаясь всеми цветами пусть обманчивых, но соблазнительных огней. Блеск внешней культуры, удобства и комфорт, причуды ослепляющей роскоши, опьяняющее веселье и остроумие, изящество самих форм, прикрывающих грех, увлекающие взлеты искусства, разнообразие и доступность умственных наслаждений, возбуждающая нарядность жизни — все это манило, опьяняло, очаровывало. В этом потоке пестрых впечатлений трудно было устоять.

Но теперь?.. Что теперь представляет собой жизнь с этой внешней стороны? Слава Богу, этого опьяняющего дурмана недавнего прошлого нет и следа. Скучно, серо, бесцветно. Ни блеска культуры, ни вдохновений искусства, ни глубины научной мысли! Сплошное серое убожество. Мирская жизнь теперь как старая вакханка с облезшими румянами на щеках. Еще недавно казалась она вызывающе-обольстительной, а теперь пред нами только отрепанная нищая в грязных лохмотьях. Чего же жалеть? Неужели трудно отказаться от этого угрожающего убожества?

Мы все ясно чувствуем, Что в такой жизни нет ни света, ни радости. Отчего же не попытаться наполнить ее новым содержанием? Почему не дать ей новое направление и новый смысл? Почему не поискать новых, духовных радостей?..

Наша беда состоит в косности, в духовной неподвижности.

Мы слишком сроднились с известными условиями жизни. Образовались определенные привычки не только внешнего поведения, но и отношения к жизни, все мировоззрение, настроение, вкусы — все отлилось в определенные формы, приноровленные к существовавшей жизненной обстановке. Все было так прилажено, так ловко пригнано к окружающей среде, все было на своем месте и чувствовалось так уютно и спокойно! В душе не было сомнений, и по гладкой поверхности обывательской психологии не пробегало ни малейшей тревожной ряби беспокойства мысли. И вот все это надо изменить и изменить коренным образом! Конечно, это трудно.

Чтобы разбить старые, укоренившиеся привычки, нужна решимость и духовная энергия. Но этого-то и не хватает. Правда, сдвиг, происшедший в последнее время во внешней обстановке жизни, настолько велик, перемены так радикальны, что прежнее мировоззрение чувствует себя крайне неловко и решительно не приспособлено к новым условиям. Волей-неволей, уступая необходимости, приходится делать изменения в зависимости от новых требований жизни. Но, к сожалению, в громадном большинстве случаев изменения эти идут в сторону наименьшего сопротивления, приспособляясь к пониженному нравственному уровню жизни. Общее миросозерцание опускается и пошлеет вместе с гнилостным процессом, охватившим жизнь. Вместо того, чтобы укрепить моральные устои, правила поведения и принципы жизни, существовавшие лишь в силу привычки, не опиравшиеся на сознательные убеждения и потому легко расшатанные мятежными вихрями последних событий, их просто выбрасывают за борт как ненужные обломки прошлого, и оттого безыдейное убожество жизни становится еще тягостнее, а развал ее еще неотвратимее и сильнее.

Чтобы остановить этот развал, необходимо внести в жизнь струю евангельского миропонимания и христианской морали. Только апостольский подвиг искренних христиан, составляющих соль земли, может остановить процесс гниения жизни.

Необходимо вспомнить ту удивительную, радостную и волнующую жизнь первых веков христианства, представлявшую непрерывный подвиг глубокой веры, бескорыстной любви и беззаветного служения людям, и на этих принципах далекого, но великого прошлого строить свою личную и общественную жизнь.

Два главных препятствия стоят, обыкновенно, на этом пути обновления жизни. Первое — наш эгоизм, который препятствует нам отдаться целиком Богу. Этим объясняется наша нерешительность и незаконченность добрых порывов. Мы часто готовы бываем отдать Богу многое, но всегда в душе остается заповедный уголок, где царит наше "я" и который мы бережем для себя. Расстаться с этим уголком, допустить в него кого-нибудь и отдать заветный ключ от него мы долго не решаемся, и в этом кроется большая опасность, ибо эгоизм, не сломанный совершенно и укрывшийся хотя бы в одном закоулке души, рано или поздно разрастается опять, как бурьян, и заглушает добрые всходы. Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих. Нельзя одновременно служить двум господам — себе и Богу, ибо в жизни человека может быть только один центр, и балансировать на скользком рубеже, разделяющем эгоизм и самоотречение, самолюбие и служение Богу, в течение долгого времени совершенно невозможно. Если человек не сделает над собой усилия, чтобы окончательно и бесповоротно склониться на сторону добра и самоотречения, он рано или поздно обязательно свалится в бездну греха и служения своему эгоизму. Это мы уже знаем.

Другое препятствие на пути возрождения ставят наши косность и лень, постоянно нашептывающие нам лукавую мысль: "Зачем менять свои привычки, вкусы, взгляды, все направление жизни? Это так трудно и требует усилий почти невероятных. И к чему? Разве нельзя без этого обойтись? Ведь жили же раньше хорошо, спокойно, благополучно, и ничего не требовалось... Никаких усилий, никаких перемен внутренней жизни. Быть может, и теперь обойдемся без этого. Быть может, и теперь от нас ничего не потребуется, и жизнь сама вернется к старому и покатится снова легко и спокойно, как русские сани по гладко наезженной зимней дороге!.. Увы! Это только софизм лукавой мысли. Жизнь в послушании Богу и Его заповедям, жизнь, полная внутренней борьбы, нравственных усилий воли и духовной работы над собой, требовалась всегда, и если мы этой жизни не вели и все-таки не испытывали над собой грозы гнева Божия, то это был лишь акт Божественного долготерпения, готового миловать самых закоренелых грешников в ожидании их исправления. Но и долготерпение Божие имеет пределы и сменяется гневом Божиим, если люди упорно не хотят расстаться с грешной жизнью.

Случалось ли вам видеть весной во время разлива высокий обрывистый берег реки? День и ночь бьются в него и плещутся волны, подмывая его все более и более и увлекая с собой песок, кусочки глины и мелкие камни. И вот уже нависли над водой зловещие глыбы, готовые обрушиться, но они некоторое время еще держатся прежней силой сцепления. Однако волны продолжают свою разрушительную работу безостановочно, и наступает наконец момент, когда с шумом рушится подмытый берег, поднимая "брызги и муть, и жадный поток скоро сглаживает все следы обвала.

То же случилось и с нашей жизнью. Волны греха и зла уже давно подтачивали ее устои, но силой старых привычек и традиций она еще держалась кое-как, и нам казалось, что опасности обвала еще нет, что долгие годы мы еще можем жить с прежней беспечностью. Мы не оценили как следует зловещую угрозу, и наступила катастрофа: рухнул привычный уклад жизни и рухнул безвозвратно. Утешать себя мыслью, что без всяких усилий с нашей стороны все может вернуться к старому и начнется снова прежняя ленивая, беспечная жизнь, уже невозможно: история назад не возвращается. Так дерево, лесной великан с прогнившей сердцевиной, рухнувшее под напором грозы, уже не может подняться и зеленеть снова.

Для того, чтобы снова устроить жизнь и на месте развалин возвести новое здание, необходимо проделать громадную созидательную работу. Нельзя сейчас оставаться равнодушным и безучастным зрителем в ожидании, что все устроится само собой. Жизнь требует в данный момент усилий и труда от каждого из нас, и прежде всего усилий для укрепления тех нравственно-религиозных устоев в личной и общественной жизни, на которых она только и может держаться.

Третьим обычным препятствием для перемены прежнего пути жизни является боязнь, что в случае обращения к Богу от нас потребуется слишком много, и непосильная тяжесть ляжет на наши плечи: придется отказаться от всех радостей жизни и взять на себя тяжелый ярем испытаний и аскетических подвигов. Частые посты, долгие молитвы, бесконечные поклоны, коленопреклонения, суровая простота одежды и т.д. – так обычно представляется истинно христианская жизнь пугливому воображению, воспитанному в разнузданности и постоянной привычке угождать своим страстям. Но этот страх неоснователен. В нем кроется оскорбительное недоверие к Богу. Это страх от лукавого, который подобными мыслями старается удержать человека от обращения к Богу. В действительности христианская жизнь вовсе не есть жизнь беспросветного, мрачного аскетизма и непосильного подвига. Господь, призирающий на немощи наши, ведет каждого из новообращенных с такой премудрой постепенностью, с такой нежной заботливостью и любовью, особенно на первых порах, что трудность нового пути почти не замечается. Сначала человек встречает и испытывает гораздо больше радости и счастья, чем огорчений от неудач и утомления от трудов. Он летит, как говорят святые отцы, на крыльях благодати. Испытания и трудности обычно начинаются позднее и увеличиваются по мере того, как вырастают наши нравственные, духовные силы, никогда, впрочем, не превышая меры нашего терпения и нашей ревности. Аскетическая дисциплина христианской жизни точно так же никогда не требует от человека сверхсильных подвигов, и опытные старцы руководители на первых порах стараются, наоборот, умерить жажду подвига и горячую ревность пылких неофитов, намеренно делая для них ярем нового пути как можно легче.

Но преодолев все названные препятствия и твердо решившись вступить на новый путь, мы сейчас же встречаемся с вопросом о том, как наиболее целесообразно вести борьбу с ветхим человеком, с пороками и страстями, говоря иначе – перед нами встает вопрос о методе и способах возрождения.

Существует довольно широко распространенное мнение, что бороться со всеми страстями разом невозможно, что врагов лучше бить по частям, то есть вытравлять из души греховные склонности и привычки одну за другой, как выпалывают сорную траву в поле, так, чтобы в каждый момент борьба велась только с одной преобладающей страстью. Но беда в том, что жизнь человека коротка, а имя греху — легион, и человек, несомненно, успеет умереть раньше, чем справится с последней страстью. Не следует забывать, что застарелые пороки искореняются очень медленно и с большим трудом. Кроме того, по выражению одного духовного писателя, виды греха, оттесненные в одном месте, скопляются и прорываются в другом, то есть греховная энергия побежденной страсти иногда непонятным образом превращается в новую страсть или же идет на усиление прежних, сравнительно более слабых пороков. Наконец, борьба не может вестись одними только отрицательными способами. У дерева с подгнившими корнями бесполезно обрывать пожелтевшие сухие листья и ожидать от этого оздоровления. Надо лечить корень.

Первое условие для этого — менее всего рассчитывать на свои усилия и на свою деятельность. Человек, воображающий, что он собственными силами может победить грех и возродиться, подобен утопающему, который сам себя пытается вытащить из воды за волосы. Ясно, что в этом случае успех невозможен. Чтобы вырваться из трясины порока, нужна точка опоры, и этой опорой может быть только Бог!

Здесь требуется не одно только молитвенное, обращение к Богу с просьбой о помощи.

Апостол Павел такими словами изображает самую сущность процесса возрождения:

Мы же все открытым лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа (2 Кор. III, 18).

Что это значит? Как можно преобразиться в образ Божественной славы Господа Иисуса Христа?

На языке Священного Писания выражение "слава Господня" обыкновенно означает "Божественные свойства". "Небо и земля исполнены славы Твоея", то есть небо и земля отражают свойства Божии: величие, премудрость, всемогущество и т. д. Преображаться в образ Господень от славы в славу – значит поэтому постепенно проникаться Божественными качествами и воплощать их в себе, насколько это возможно для слабой и грешной души человека.

Человеческая душа представляет собой чудесное зеркало, которое не только отражает предметы внешнего мира, но и фотографирует их, то есть задерживает в себе.

Обстановка жизни, ее внешние события всегда кладут свой отпечаток на душу. Вот почему по этим следам-отпечаткам нередко можно угадать прошлое человека или определить ту обстановку, в которой происходило его воспитание. Содержание души обыкновенно в большей своей части есть не что иное, как ряд пережитых впечатлений и образов, полученных извне. Зная этот закон, можно воспитывать человека и влиять на его душу путем определенного подбора тех образов и впечатлений, которые предстоит ему пережить и воспринять. На этом и основывается наука воспитания.

Сильнее всего действуют на душу и прочнее в ней сохраняются впечатления, полученные от живой личности. Живое от живого — это закон биологии. Эти впечатления живут годами, часто остаются на всю жизнь и влияют настолько сильно, что нередко совершенно перерождают человеческую душу: человек начинает подражать тем лицам, которые особенно затронули его чувство и воображение, и мало-помалу становится на них похожим. Он преображается в тот же образ. Мы знаем, какое громадное влияние на русское общество имел в свое время английский поэт лорд Байрон и как под этим влиянием увлекающиеся читатели копировали героев его произведений, иногда довольно неудачно.

Вряд ли мы оцениваем как должно то влияние, какое имели любимые нами герои литературных произведений на склад нашей психологии, на наши вкусы, стремления, на все наше мировоззрение. Наша беда состоит в том, что в русской литературе мало положительных типов, заслуживающих подражания. Особенно это плохо для молодежи, которая всегда склонна к увлечению литературными героями и для которой воспитание больше чем наполовину состоит в подражании. В самом деле, вот перед нами галерея литературных типов: Онегин, Печорин, Рудин, Чичиков и т. д. Кто из них может служить образцом для подражания? А между тем за отсутствием положительных типов молодежь в свое время копировала в жизни даже этих духовно изуродованных людей. В результате среди русского общества само понятие об идеальном нравственном типе стало весьма смутным и редко кто может сказать о себе, что у него есть ясное представление о том идеальном образе человека, воплотить который он хотел бы в себе.

Но есть один великий образ, вечно сияющий лучезарным светом для всех нас, до высоты которого никогда не поднималось человеческое творчество: евангельский образ Господа Иисуса Христа. Его также можно иметь всегда перед умственным взором и стремиться отразить в своей жизни. Более идеального, более совершенного образа человек не найдет никогда. И, конечно, никакой другой образ не может так всецело захватить душу, так подчинить ее своему обаянию и преобразить ее в подобие себе.

Поэтому, если вы мечтаете о духовном возрождении, взирайте на славу Господню и преображайтесь в тот же образ от славы в славу, то есть имейте всегда перед своим умственным взором образ Господа, чаще бывайте в общении с Ним в молитве, в мыслях, в чувствах, в доброделании, и влияние этого дивного образа не замедлит отразиться в душе вашей. Вы будете воспринимать Его качества, вы будете похожи на Него в силу закона психологического влияния. Нравственно сильная личность всегда подчиняет себе более слабую душу и отражается в ней через подражание. Недаром ученики и апостолы Господа так выделялись среди окружавшей толпы, ибо влияние Спасителя накладывало на них особый отпечаток. Учеников Христа узнавали сразу.


"Они были с Ним", — говорили о них, ибо печать близости и общения с Господом была на них.

Правда, нет теперь Воплощенного Господа на земле, но то, что влияет на человека в Его образе, — духовно и потому вечно. Тысячи верных поклонников Господа испытали это влияние, перерождаясь в тот же образ. Если мы стремимся к возрождению, мы должны поставить себя на пути влияния личности Господа Иисуса Христа.

Когда астроном хочет сфотографировать какую-нибудь звезду, он наводит на нее свой телескоп и ставит часовой механизм, приводящий его в движение, так,чтобы аппарат двигался вслед за звездою, отражая ее все время в одной и той же точке фокуса. Звезда фотографируется сама собою.

Так и в нашей жизни: не сводите духовных очей с Господа, ищите постоянного единения с Ним в молитве, чтении Евангелия, в размышлениях, в приобщении Святых Тайн, и изобразится в вас Христос! (Гал. IV, 19).

Непосредственная близость Господа и общение с Ним – вот единственная и главная основа для возрождения человека.

Умерла однажды девушка, поражавшая всех, кто ее знал, необычайной красотой и чистотой своей души. На ее груди нашли медальон и в нем начертанные слова: "Люблю Того, Кого никогда не видала". Она преобразилась в образ Того, Кого любила. Итак, будем чаще с Господом. Пусть Он будет постоянным спутником нашей жизни. Его образ отразится в нашей душе и переродит ее. Возродимся мы – возродится и наша жизнь, проникнувшись духом Его Божественной святости, ибо океан жизни составляется из капель отдельных личностей.

Это – единственный способ преобразовать жизнь, ибо жизнь не есть что-либо внешнее, отдельное от нас.

Это — мы сами.


 

ЦЕРКОВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

Статистика посещения

Количество просмотров материалов
969328

УПЦ Херсоно-таврической епархии Свято-Казанская община Чернобаевского благочиния
пгт. Чернобаевка, ул. Октябрьская, 46-а (Новый Храм),
ул. Первомайская 64 (старый Храм),
+38 050 287 28 61; +38 096 591 70 94 - Церковная лавка,
тел. (0552) 777 095
Храм Свято-казанской иконы Божией Матери © 2009 - 2018