КРАТКОЕ ЖИТИЕ ПРЕПОДОБНОГО ВЕНЕДИКТА НУРСИЙСКОГО


Пре­по­доб­ный Ве­не­дикт, ос­но­ва­тель за­пад­но­го мо­на­ше­ско­го ор­де­на бе­не­дик­тин­цев, ро­дил­ся в ита­льян­ском го­ро­де Нур­сии в 480 го­ду. В 14 лет свя­той был от­прав­лен ро­ди­те­ля­ми на уче­нье в Рим, од­на­ко, угне­тен­ный окру­жав­шей его без­нрав­ствен­но­стью, он ре­шил по­свя­тишь се­бя дру­гой жиз­ни. Вна­ча­ле свя­той Ве­не­дикт по­се­лил­ся при церк­ви свя­то­го апо­сто­ла Пет­ра в се­ле­нии Еф­фе­ди, но мол­ва о его по­движ­ни­че­ской жиз­ни за­ста­ви­ла его уй­ти даль­ше в го­ры. Там он по­встре­чал от­шель­ни­ка Ро­ма­на, ко­то­рый по­стриг его в мо­на­ше­ство и ука­зал ему для жи­тель­ства от­да­лен­ную пе­ще­ру. Вре­мя от вре­ме­ни от­шель­ник при­но­сил свя­то­му пи­щу. Три го­да в пол­ном уеди­не­нии свя­той вел су­ро­вую борь­бу с ис­ку­ше­ни­я­ми и пре­воз­мог их. Вско­ре к нему ста­ли со­би­рать­ся лю­ди, жаж­дав­шие жить под его ру­ко­вод­ством. Чис­ло уче­ни­ков на­столь­ко вы­рос­ло, что свя­той раз­де­лил их на две­на­дцать об­щин. Каж­дая об­щи­на со­сто­я­ла из две­на­дца­ти ино­ков и со­ста­ви­ла от­дель­ный скит. Каж­до­му ски­ту пре­по­доб­ный дал игу­ме­на из сво­их опыт­ных уче­ни­ков.У пре­по­доб­но­го оста­лись ра­ди на­зи­да­ния толь­ко но­во­на­чаль­ные ино­ки. Стро­гие пра­ви­ла, уста­нов­лен­ные для мо­на­хов свя­тым Ве­не­дик­том, не всем при­шлись по ду­ше, и пре­по­доб­ный не раз ста­но­вил­ся жерт­вой кле­ве­ты и пре­сле­до­ва­ний.

На­ко­нец он по­се­лил­ся в Кам­па­нье и на го­ре Кас­си­но ос­но­вал Мон­те-Кас­син­ский мо­на­стырь, ко­то­рый дол­гое вре­мя был цен­тром бо­го­слов­ско­го об­ра­зо­ва­ния для За­пад­ной Церк­ви. При мо­на­сты­ре бы­ла со­зда­на за­ме­ча­тель­ная биб­лио­те­ка. В этой оби­те­ли пре­по­доб­ный Ве­не­дикт на­пи­сал устав, ос­но­ван­ный на опы­те жиз­ни во­сточ­ных пу­стын­ни­ков и уста­нов­ле­ни­ях пре­по­доб­но­го Иоан­на Кас­си­а­на Рим­ля­ни­на (па­мять 29 фев­ра­ля). Устав был при­нят впо­след­ствии мно­ги­ми за­пад­ны­ми мо­на­сты­ря­ми (до 1595 го­да он вы­дер­жал бо­лее 100 из­да­ний). Устав пред­пи­сы­ва­ет ино­кам аб­со­лют­ное от­ре­че­ние от соб­ствен­но­сти, без­услов­ное по­слу­ша­ние и по­сто­ян­ный труд. Стар­шим ино­кам вме­ня­ет­ся в обя­зан­ность обу­че­ние де­тей и пе­ре­пи­сы­ва­ние древ­них ру­ко­пи­сей. Это по­мог­ло со­хра­нить мно­гие па­мят­ни­ки пись­мен­но­сти, от­но­ся­щи­е­ся к пер­вым ве­кам хри­сти­ан­ства. Каж­дый но­во­по­сту­па­ю­щий дол­жен про­быть по­слуш­ни­ком в те­че­ние го­да, чтобы изу­чить устав и при­вык­нуть к мо­на­стыр­ской жиз­ни. На вся­кое де­ло ис­пра­ши­ва­ет­ся бла­го­сло­ве­ние. Гла­вою об­ще­жи­тель­но­го мо­на­сты­ря яв­ля­ет­ся игу­мен, име­ю­щий всю пол­но­ту вла­сти. Он су­дит, учит и вра­зум­ля­ет. Игу­мен вы­слу­ши­ва­ет со­ве­ты стар­ших и опыт­ных бра­тьев, од­на­ко ре­ше­ние вы­но­сит еди­но­лич­но. Ис­пол­не­ние уста­ва стро­го обя­за­тель­но для всех и рас­смат­ри­ва­ет­ся как важ­ная сту­пень, при­бли­жа­ю­щая к со­вер­шен­ству.

Свя­той Ве­не­дикт удо­сто­ил­ся от Гос­по­да да­ра про­зре­ния и чу­до­тво­ре­ния. Мно­гих он ис­це­лял мо­лит­ва­ми. Свою кон­чи­ну пре­по­доб­ный пред­ска­зал за­ра­нее. Сест­ра пре­по­доб­но­го Ве­не­дик­та, свя­тая Схо­ла­сти­ка, так­же про­сла­ви­лась сво­ей стро­гой по­движ­ни­че­ской жиз­нью и при­чис­ле­на к ли­ку свя­тых.

ПОЛНОЕ ЖИТИЕ ПРЕПОДОБНОГО ВЕНЕДИКТА НУРСИЙСКОГО

Бла­го­сло­вен­ный по име­ни[1] свя­той Ве­не­дикт был бла­го­сло­вен­ным и по бла­го­да­ти Бо­жьей. По уму сво­е­му с са­мых ран­них лет Ве­не­дикт был уже как бы ста­рец, а по сво­ей нрав­ствен­ной жиз­ни он с юных лет по­хо­дил на му­жа, ис­пол­нен­но­го со­вер­шен­ства. Он не под­чи­нил сво­ей ду­ши же­ла­ни­ям плот­ским и мир­ским, но уже во вре­ме­на сво­ей цве­ту­щей юно­сти, ко­гда сво­бод­но мог на­сла­ждать­ся все­ми пре­ле­стя­ми ми­ра, он счел все это за тра­ву, ис­сох­шую вме­сте с сво­и­ми цве­та­ми. Свя­той Ве­не­дикт был ро­дом из го­ро­да Нур­сии[2], а свет­ские на­у­ки то­го вре­ме­ни он стал изу­чать в Ри­ме. Но ви­дя в этих язы­че­ских шко­лах мно­же­ство раз­вра­щен­ных, — как они жи­вут по сво­им страст­ным по­хо­тям, — он уда­лил­ся от­ту­да, бо­ясь, как бы из-за ма­ло­го книж­но­го обу­че­ния не по­гу­бить ве­ли­ко­го ра­зу­ма сво­ей ду­ши и, раз­вра­тив­шись с людь­ми по­роч­ны­ми, не впасть в про­пасть гре­хов­ную. И так он вы­шел из школ не на­учен­ным муд­ре­цом и ра­зум­ным невеж­дой и пре­зрел внеш­нее лю­бо­муд­рие, дабы со­хра­нить внут­рен­нее це­ло­муд­рие. Впро­чем, в это вре­мя он оста­вил не од­ни язы­че­ские учи­ли­ща, но и боль­шое бо­гат­ство сво­их, то­гда уже умер­ших, ро­ди­те­лей, и стре­мил­ся толь­ко к ино­че­ско­му чи­ну и пу­стын­ни­че­ской жиз­ни. В пу­сты­ню за ним по­сле­до­ва­ла некая чест­ная ста­ри­ца, его быв­шая кор­ми­ли­ца, жен­щи­на, очень лю­бив­шая его за доб­ро­де­тель­ную жизнь. Ко­гда они до­шли до ме­ста, на­зы­ва­е­мо­го Еф­фи­ди, Ве­не­дикт был удер­жан здесь сво­и­ми зна­ко­мы­ми и жил здесь при церк­ви Свя­то­го Пет­ра. Бла­го­че­сти­вые лю­ди этой мест­но­сти, воз­лю­бив бла­жен­но­го юно­шу, от­но­си­лись к нему с боль­шим по­чте­ни­ем. Жив­шая с ним ста­ри­ца од­на­жды вы­про­си­ла у со­се­дей ноч­вы[3], чтобы вы­по­лоть ими пше­ни­цу и, по­ло­жив их к се­бе на стол, ку­да-то ушла. Слу­чай­но эти ноч­вы упа­ли со сто­ла и раз­би­лись на­двое. Вер­нув­шись, она уви­де­ла их раз­би­ты­ми, бы­ла очень опе­ча­ле­на этим и да­же пла­ка­ла, так как ноч­вы бы­ли чу­жи­ми. Бла­жен­ный юно­ша, уви­дев, что ста­ри­ца пла­чет о раз­би­тых ноч­вах, взял обе раз­би­тые ча­сти и, уеди­нив­шись, по­верг­ся на зем­лю пред Бо­гом. Он мо­лил­ся це­лый час и, ко­гда встал с мо­лит­вы, на­шел со­суд це­лым — неза­мет­но да­же бы­ло, что он преж­де был раз­бит; взяв, он от­дал его сво­ей спут­ни­це. Весть об этом чу­де ско­ро рас­про­стра­ни­лась у всех та­мош­них жи­те­лей. Они, взяв те ноч­вы, по­ве­си­ли их на стене цер­ков­ной, у две­рей, дабы их ви­де­ли вхо­дя­щие в храм, — во сла­ву Бо­га, в по­хва­лу же ис­пол­нен­но­му столь ве­ли­кой бла­го­да­ти Бо­жи­ей, бо­го­угод­но­му юно­ше Ве­не­дик­ту. Но свя­той, не вы­но­ся по­че­сти че­ло­ве­че­ской и сла­вы, тай­но от всех ушел от­ту­да и, оста­вив свою пи­та­тель­ни­цу, уда­лил­ся в пу­сты­ню. Ко­гда он при­шел на ме­сто, на­зы­ва­е­мое Дол[4], на­хо­дя­ще­е­ся от Ри­ма на со­рок по­прищ, то по Бо­жию смот­ре­нию его встре­тил здесь некий инок, по име­ни Ро­ман: он шел из близ­ле­жа­ще­го мо­на­сты­ря, ко­то­рым пра­вил игу­мен Фе­о­дот. Сев­ши с этим ино­ком, они ста­ли бе­се­до­вать о спа­се­нии ду­ши. Здесь бла­жен­ный Ве­не­дикт от­крыл ему свою мысль и же­ла­ние серд­ца и на­шел в нем спо­спеш­ни­ка сво­е­му на­ме­ре­нию. Ро­ман в пу­стыне об­лек бла­жен­но­го Ве­не­дик­та в ино­че­ский чин, и най­дя в од­ной глу­бо­кой де­бри на ме­сте весь­ма непри­ступ­ном пе­ще­ру, по­се­лил его там, пи­щу же при­но­сил ему он из мо­на­сты­ря. Инок Ро­ман три го­да не го­во­рил ни­ко­му о свя­том Ве­не­дик­те, но, тай­но бе­ря во вре­мя тра­пезы немно­го хле­ба, от­но­сил его, в опре­де­лен­ные на это дни, в пе­ще­ру. Но так как к этой пе­ще­ре вход с го­ры был неудо­бен и чтобы по­пасть в него, нуж­но бы­ло об­хо­дить да­ле­ко го­ру, то он с этой вы­со­кой го­ры про­тя­нул длин­ную ве­рев­ку и по ней спус­кал бла­жен­но­му Ве­не­дик­ту хлеб; к кон­цу же ве­рев­ки был при­вя­зан неболь­шой ко­ло­коль­чик, дабы свя­той Ве­не­дикт мог слы­шать, ко­гда ему спус­ка­ют хлеб. Диа­вол же, нена­ви­дя­щий Бо­жи­их ра­бов, за­ду­мал вос­пре­пят­ство­вать доб­ро­му де­лу Ро­ма­на, дабы, про­му­чив свя­то­го Ве­не­дик­та го­ло­дом, за­ста­вить его пре­дать­ся ма­ло­ду­шию. Од­на­жды, ко­гда по обы­чаю Ро­ман спус­кал в пе­ще­ру с го­ры хлеб, бес бро­сил в ко­ло­коль­чик ка­мень и раз­бил его, од­на­ко он этим ни­че­го не до­стиг: ибо чест­ный инок Ро­ман не пе­ре­ста­вал слу­жить свя­то­му Ве­не­дик­ту до то­го вре­ме­ни, по­ка Гос­подь не вос­хо­тел его упо­ко­ить от се­го бо­го­угод­но­го тру­да, а бла­жен­но­го Ве­не­дик­та — се­го под спу­дом скры­вав­ше­го­ся све­тиль­ни­ка — явить ми­ру на ду­хов­ную поль­зу мно­гих.

Спу­стя три го­да неко­е­му пре­сви­те­ру, да­ле­ко от го­ры сей оби­тав­ше­му, в то вре­мя, ко­гда он на празд­ник Пас­хи при­го­тов­лял се­бе обиль­ные сне­ди, в ви­де­нии явил­ся Гос­подь и ска­зал:

— Вот ты се­бе при­го­тов­ля­ешь мно­го браш­на, а раб Мой Ве­не­дикт в неко­ей пе­ще­ре — при этом он на­звал и то ме­сто — ра­ди люб­ви ко Мне из­не­мо­га­ет от го­ло­да.

То­гда пре­сви­тер, тот­час же со­брав­шись и взяв с со­бою пи­щу, от­пра­вил­ся отыс­ки­вать че­ло­ве­ка Бо­жия. Пе­ре­хо­дя гор­ные стрем­ни­ны, по­то­ки в до­ли­нах и про­па­сти, до­шел на­ко­нец до ука­зан­ной ему пе­ще­ры, где и на­шел бла­жен­но­го Ве­не­дик­та. Це­ло­вав друг дру­га о Гос­по­де, они оба се­ли и ста­ли пи­тать свои ду­ши ду­ше­спа­си­тель­ны­ми бе­се­да­ми. По­том пре­сви­тер ска­зал свя­то­му:

— От­че, вку­сим пи­щи, бла­го­да­ря Бо­га, ибо се­го­дня Пас­ха.

Че­ло­век Бо­жий на это от­ве­тил ему:

— Да, се­го­дня для ме­ня Пас­ха, так как я спо­до­бил­ся уви­деть те­бя.

Пре­по­доб­ный не знал, что на­стал празд­ник Пас­хи, ибо да­ле­ко жил от лю­дей, и ни­кто не знал его, кро­ме ино­ка Ро­ма­на.

— По­ис­ти­не, от­че, — ска­зал на это пре­сви­тер, — се­го­дня празд­ник Вос­кре­се­ния Гос­под­ня, и те­бе не по­до­ба­ет по­стить­ся, ибо я на это к те­бе и по­слан Гос­по­дом, чтобы обо­им нам ныне на­сы­тить­ся от да­ров Его.

Итак, бла­го­да­ря Бо­га, оба они вку­си­ли пи­щи, и пре­сви­тер, уте­шив­шись ду­хов­ным ве­се­льем, ушел к се­бе в мо­на­стырь, сла­вя Бо­га, что спо­до­бил­ся ви­деть ра­ба Бо­жия. По­сле это­го вско­ре пе­ще­ру пре­по­доб­но­го от­кры­ли пас­ту­хи, и то­гда уже о нем мно­гие узна­ли. На­род стал сте­кать­ся к нему с жа­ло­ба­ми на свои нуж­ды, свя­той же отец уте­шал их ду­хов­ною пи­щею.

Ви­дя та­кую свя­тую жизнь Ве­не­дик­та, диа­вол, го­ря нена­ви­стью, за­ду­мал вос­пре­пят­ство­вать спа­се­нию пре­по­доб­но­го. Од­на­жды он пре­об­ра­зил­ся в од­ну крас­ную пти­цу, на­зы­ва­е­мую кос[5], и стал без­бо­яз­нен­но ле­тать пред ли­цом его, так что эту пти­цу мож­но бы­ло взять ру­кою, ес­ли бы толь­ко свя­той Ве­не­дикт это­го за­хо­тел, но он не об­ра­щал на нее вни­ма­ния. По­знав, что это вра­жие ко­вар­ство, он огра­дил се­бя крест­ным зна­ме­ни­ем, и пти­ца та ис­чез­ла. По ис­чез­но­ве­нии ее, тот­час же, по дей­ству то­го же диа­во­ла, на свя­то­го на­па­ла та­кая брань плот­ской стра­сти, ка­кой с ним ни­ко­гда не бы­ло. Блуд­ный бес, пре­об­ра­зив­шись в некую же­ну, ви­ден­ную од­на­жды пре­по­доб­ным еще в юно­ше­ском воз­расте, пред­стал пред его оча­ми и в умерщ­влен­ном те­ле его воз­жег та­кую страсть, что он ед­ва не впал в от­ча­я­ние. Ему на ум при­хо­дил на­но­си­мый лу­ка­вым по­мы­сел воз­вра­тить­ся в мир, но Бо­жия бла­го­дать укреп­ля­ла его и со­де­ла­ла по­бе­ди­те­лем над стра­стью. Успо­ко­ив­шись, он уви­дел неда­ле­ко от се­бя мно­же­ство рас­ту­щей кра­пи­вы и тер­нов­ни­ка. Сняв с се­бя одеж­ду, Ве­не­дикт на­гим бро­сил­ся в тер­ние и несколь­ко ча­сов ва­лял­ся сре­ди него, пе­ре­но­ся силь­ней­шие ожо­ги все­го сво­е­го те­ла, так он про­дол­жал де­лать до тех пор, по­ка не уви­дел, что он весь об­ли­ва­ет­ся кро­вью. Из­ба­вив­шись та­ким об­ра­зом от сквер­ных по­мыс­лов и блуд­ной бра­ни, он пла­мен­но воз­бла­го­да­рил Гос­по­да. С это­го вре­ме­ни, укреп­ля­е­мый бла­го­да­тью Бо­жию, свя­той Ве­не­дикт вел столь чи­стую жизнь, что уже блуд­ный бес бо­лее не дер­зал со­блаз­нять его во всю его жизнь, как он по­сле сам го­во­рил сво­им уче­ни­кам, в на­зи­да­ние им.

Ко­гда о пре­по­доб­ном уже по­всю­ду раз­нес­ся слух, слу­чи­лось, что в од­ном из мо­на­сты­рей той стра­ны умер игу­мен. То­гда ино­ки то­го мо­на­сты­ря от­пра­ви­лись к свя­то­му Ве­не­дик­ту и ста­ли с усер­ди­ем про­сить его быть их на­став­ни­ком и пас­ты­рем. Но он от­ка­зы­вал­ся от на­чаль­ство­ва­ния над ни­ми, счи­тая се­бя греш­ным и недо­стой­ным се­го; при этом Ве­не­дикт ска­зал им:

— Мои нра­вы не бу­дут со­глас­ны с ва­ши­ми.

Но убеж­ден­ный их прось­ба­ми, он по­том со­гла­сил­ся и, не же­лая то­го, стал игу­ме­ном мо­на­сты­ря. Свя­той Ве­не­дикт с усер­ди­ем пра­вил мо­на­сты­рем. Стро­го со­блю­дая устав пост­ни­че­ско­го жи­тия, он ни­ко­му не поз­во­лял жить по сво­ей во­ле, так что ино­ки ста­ли рас­ка­и­вать­ся, что вы­бра­ли се­бе та­ко­го игу­ме­на, ко­то­рый со­вер­шен­но не под­хо­дил к их ис­пор­чен­ным нра­вам. Са­мые дур­ные из ино­ков за­ду­ма­ли да­же сле­ду­ю­щее: они сме­ша­ли яд с ви­ном и, влив все это в ча­шу, дерз­ну­ли по­дать это смер­то­нос­ное пи­тье пре­по­доб­но­му от­цу во вре­мя обе­да. Он же сво­ей чест­ною ру­кою со­тво­рил над ча­шею крест­ное зна­ме­ние, и со­суд си­лою свя­то­го кре­ста тот­час же раз­бил­ся, как бы от уда­ра кам­нем. То­гда че­ло­век Бо­жий по­знал, что ча­ша бы­ла смер­то­нос­на, ибо не мог­ла вы­дер­жать жи­во­тво­ря­ще­го кре­ста; тот­час он по­звал к се­бе бра­тию и без вся­кой зло­бы и да­же с улыб­кою на ли­це ска­зал им:

— О ча­да! Да по­ми­лу­ет вас ми­ло­сер­дый Гос­подь. За­чем вы за­ду­ма­ли сде­лать мне это? Раз­ве я не го­во­рил вам рань­ше, что мои нра­вы не по­дой­дут к ва­шим? Итак, по­ищи­те се­бе дру­го­го от­ца, я же у вас оста­вать­ся не мо­гу.

И, пре­по­дав им мир, он уда­лил­ся в пе­ще­ру, где преж­де жил, и пре­бы­вал там один пе­ред оча­ми все­вид­ца Бо­га. Но Гос­по­ду, все устро­я­ю­ще­му к луч­ше­му, не угод­но бы­ло, чтобы свя­той Ве­не­дикт путь сво­е­го спа­се­ния со­вер­шал в оди­но­че­стве: ему по­до­ба­ло и дру­гих на­став­лять ко спа­се­нию. И вот вме­сто ма­ло­го сло­вес­но­го ста­да Гос­подь дал ему боль­шее и вме­сто од­но­го остав­лен­но­го мо­на­сты­ря вру­чил ему две­на­дцать мо­на­сты­рей. Ибо ко­гда раз­нес­ся слух о рав­но­ан­гель­ном жи­тии Ве­не­дик­та, то к нему ото­всю­ду ста­ли сте­кать­ся вер­ные: од­ни же­ла­ли спо­до­бить­ся его мо­литв и бла­го­сло­ве­ния, дру­гим хо­те­лось на­пи­тать свою ду­шу его бо­го­дух­но­вен­ны­ми бе­се­да­ми, а иные же­ла­ли при нем и по­се­лить­ся. И мно­гие в это вре­мя оста­ви­ли мир и все мир­ское; они по­стро­и­ли се­бе око­ло его пе­ще­ры неболь­шие ке­лии и ста­ли жить, снис­ки­вая се­бе пи­щу от тру­да рук сво­их. Чрез несколь­ко лет чис­ло бра­тии свя­то­го Ве­не­дик­та так умно­жи­лось, что та пу­стын­ная дебрь уж не мог­ла всех и вме­щать. То­гда свя­той раз­де­лил всех ино­ков на две­на­дцать ча­стей, и каж­дая часть ста­ла жить в от­дель­ном мо­на­сты­ре; при этом свя­той каж­до­му мо­на­сты­рю дал из сво­их опыт­ных уче­ни­ков по игу­ме­ну, а но­во­на­чаль­ных бра­тий, ра­ди на­зи­да­ния, оста­вил при се­бе.

К пре­по­доб­но­му Ве­не­дик­ту при­хо­ди­ли и неко­то­рые из слав­ных рим­ских граж­дан и, от­да­вая сы­но­вей сво­их на слу­же­ние Бо­гу, для ду­хов­но­го вос­пи­та­ния и на­зи­да­ния по­ру­ча­ли их пре­по­доб­но­му. Та­ков был Ев­ти­хий, муж зна­ме­ни­то­го ро­да; он при­вел свя­то­му сво­е­го сы­на, от­ро­ка Мав­ра, и по­ру­чил его пре­по­доб­но­му на слу­же­ние Бо­гу; так­же пат­ри­ций Тер­тул­лий, по­свя­щая Бо­гу сво­е­го ма­ло­лет­не­го сы­на Пла­ки­ду, от­дал его в оте­че­ские ру­ки Ве­не­дик­та. Мавр слу­жил свя­то­му, по­мо­гая ему в его тру­дах, а от­рок Пла­ки­да вос­пи­ты­вал­ся, услаж­да­ясь бо­лее его ду­хов­ною пи­щею, неже­ли те­лес­ною.

В од­ном из мо­на­сты­рей пре­по­доб­но­го Ве­не­дик­та был некий нера­ди­вый брат; во вре­мя цер­ков­но­го пе­ния он имел обык­но­ве­ние вы­хо­дить из церк­ви, и хо­тя игу­мен за это ча­сто его на­ка­зы­вал, он не ис­прав­лял­ся. Узнав об этом, пре­по­доб­ный Ве­не­дикт при­звал к се­бе се­го ино­ка и, на­ста­вив его ду­ше­по­лез­ною бе­се­дою, от­пу­стил до­мой, но тот все-та­ки не ис­прав­лял­ся. То­гда сам пре­по­доб­ный отец при­шел в тот мо­на­стырь и, стоя во вре­мя служ­бы в церк­ви, по­смот­рел на это­го нера­ди­во­го бра­та и уви­дел при нем бе­са в об­ра­зе ка­ко­го-то чер­но­го от­ро­ка, ко­то­рый, ухва­тив­шись за край одеж­ды то­го ино­ка, влек его вон из церк­ви. Пре­по­доб­ный ска­зал окру­жав­шим его:

— Ви­ди­те ли, кто вле­чет то­го бра­та вон из церк­ви!

Они же ска­за­ли:

— Нет, от­че.

По­сле это­го свя­той Ве­не­дикт по­мо­лил­ся Гос­по­ду, чтобы Он от­крыл их ду­шев­ные очи, и на дру­гой день неко­то­рые из них уви­де­ли неболь­шо­го эфи­о­па, ко­то­рый влек то­го ино­ка из церк­ви, и они пе­ре­ска­за­ли свя­то­му, что ви­дят. По от­пу­сте цер­ков­ной служ­бы пре­по­доб­ный отец, ра­ди спа­се­ния то­го бра­та, пре­ме­нив свой мяг­кий нрав на гроз­ный, уже не сло­ва­ми толь­ко, но и жез­лом на­ка­зал ле­ни­во­го бра­та, и этим ото­гнал от него бе­са, ко­то­рый, как бы сам при­няв­ший по­бои, боль­ше уже ни­ко­гда не воз­вра­щал­ся к то­му ино­ку, и он с тех пор со­вер­шен­но ис­пра­вил­ся.

Один мо­на­стырь, сто­яв­ший на вы­со­кой го­ре, не имел око­ло се­бя во­ды, так что за ней нуж­но бы­ло хо­дить в глу­бо­кий овраг; та­ким об­ра­зом на го­ру, в мо­на­стырь, во­да при­но­си­лась с боль­шим тру­дом. Ино­ки то­го мо­на­сты­ря, при­дя од­на­жды к пре­по­доб­но­му от­цу, мо­ли­ли его, чтобы он пе­ре­нес мо­на­стырь в дру­гое ме­сто, где бы мож­но бы­ло до­ста­вать во­ду без тру­да. Свя­той же Ве­не­дикт, по­велев им немно­го по­до­ждать, сам но­чью с ма­лым от­ро­ком Пла­ки­дою от­пра­вил­ся на ту го­ру и, пре­кло­нив ко­ле­на и по­мо­лив­шись Бо­гу, из­вел из го­ры ис­точ­ник во­ды, как неко­гда Мо­и­сей жаж­ду­ще­му в пу­стыне Из­ра­и­лю (Исх.17:1-7). И это­го ис­точ­ни­ка бы­ло не толь­ко до­ста­точ­но для мо­на­стыр­ских нужд, но он до­воль­но по­ря­доч­ным по­то­ком стал сте­кать и с го­ры.

В дру­гом его мо­на­сты­ре слу­чи­лось сле­ду­ю­щее: в то вре­мя, ко­гда один брат на бе­ре­гу ре­ки ко­пал в са­ду мо­ты­гою[6], же­ле­зо с ру­ко­ят­ки упа­ло в во­ду, и брат тот силь­но опе­ча­лил­ся: же­лез­ной ча­сти мо­ты­ги ни­как нель­зя бы­ло до­стать из во­ды, так как ре­ка бы­ла и глу­бо­ка, и быст­ра. В это вре­мя пре­по­доб­ный Ве­не­дикт слу­чай­но при­шел в тот сад и, уви­дев опе­ча­лен­но­го бра­та, со­тво­рил чу­до, по­доб­ное чу­ду про­ро­ка Ели­сея (4Цар.6:6): имен­но, он взял де­ре­вян­ную ру­ко­ять мо­ты­ги и по­ло­жил ее на ре­ку, на то ме­сто, где упа­ло же­ле­зо, и тот­час же оно са­мо под­ня­лось со дна и устро­и­лось к ру­ко­я­ти. И пре­по­доб­ный от­дал бра­ту мо­тыгу цель­ною, го­во­ря:

— Тру­дись и не пе­чаль­ся.

Од­на­жды пре­по­доб­ный си­дел в ке­лии сво­ей, а от­рок Пла­ки­да, взяв во­до­нос, по­шел к ре­ке за во­дою, но, по­чер­пая ее с бе­ре­га, он вме­сте с во­до­но­сом упал в ре­ку, на са­мое быст­рое ме­сто, и да­ле­ко был от­не­сен во­дою. Пре­по­доб­ный, про­зрев это сво­и­ми ду­хов­ны­ми оча­ми, воз­звал слу­жив­ше­му ему уче­ни­ку Мав­ру:

— Бе­ги, бе­ги: Пла­ки­да упал в ре­ку и уже да­ле­ко от­не­сен быст­рым те­че­ни­ем.

То­гда Мавр от­пра­вил­ся к ре­ке и, уви­дев уто­пав­ше­го вда­ли от бе­ре­га Пла­ки­ду, по­бе­жал по ре­ке, как по су­хо­му ме­сту: он да­же и не за­ме­тил, что бе­жит по во­де, но ду­мал, что он на су­ше. В ужа­се он при­шел с Пла­ки­дою и рас­ска­зал обо всем пре­по­доб­но­му от­цу. Свя­той же Ве­не­дикт чу­до сие при­пи­сал не сво­им мо­лит­вам, но си­ле без­услов­но­го по­ви­но­ве­ния Мав­ра; Мавр же ду­мал, что это чу­до со­вер­ше­но по мо­лит­вам пре­по­доб­но­го.

Но Пла­ки­да ска­зал:

— Я ви­дел над гла­вою мо­ею ман­тию пре­по­доб­но­го, и ка­за­лось мне, что ты сам, от­че, взял ме­ня за во­ло­сы и из­влек на су­шу, на бе­ре­гу же я уви­дел Мав­ра.

В это же вре­мя, ко­гда Гос­подь про­сла­вил пре­по­доб­но­го Ве­не­дик­та столь ве­ли­кою си­лою чу­до­тво­ре­ния и к нему со всех сто­рон стал сте­кать­ся на­род, некий, жив­ший в той мест­но­сти пре­сви­тер, по име­ни Фло­рен­тий, по на­у­ще­нию бе­са, воз­не­на­ви­дел свя­то­го от­ца и стал его ху­лить по­зор­ны­ми сло­ва­ми и по­ри­цать его в на­ро­де, же­лая ли­шить его то­го бла­го­го­ве­ния, ка­кое к нему все пи­та­ли. Но он ни­че­го этим не до­стиг: ни­кто не ве­рил этой по­зор­ной ху­ле, и пре­сви­те­ра ни­кто не по­слу­шал­ся. То­гда этот нече­сти­вец ре­шил отра­вить свя­то­го; при­го­то­вив просфо­ру со смер­то­нос­ным ядом, он по­слал ее в дар пре­по­доб­но­му Ве­не­дик­ту. Про­зор­ли­вый муж, хо­тя и ви­дел, что просфо­ра с ядом, при­нял ее с бла­го­дар­но­стью. В тот час, в ко­то­рый пре­по­доб­ный обык­но­вен­но обе­дал, к ке­лии его из близ на­хо­див­ше­го­ся ле­са при­ле­тал во­рон и кор­мил­ся здесь на­роч­но при­го­тов­лен­ною для него пи­щею. Пре­по­доб­ный Ве­не­дикт, взяв отрав­лен­ную просфо­ру, при­слан­ную ему от пре­сви­те­ра Фло­рен­тия, по­ло­жил ее пред во­ро­ном и ска­зал:

— Во имя Иису­са Хри­ста, Сы­на Бо­га Жи­во­го, возь­ми хлеб сей и за­не­си в та­кие пу­стын­ные ме­ста, где его не мог­ли бы най­ти ни­кто — ни че­ло­век, ни пти­ца.

Во­рон, от­крыв свой клюв и кар­кая, стал ле­тать во­круг то­го хле­ба, яс­но этим по­ка­зы­вая, что он хо­чет по­слу­шать­ся по­ве­ле­ния пре­по­доб­но­го, но не мо­жет, бла­го­да­ря на­хо­дя­ще­му­ся в просфо­ре вре­до­нос­но­му диа­воль­ско­му яду. То­гда че­ло­век Бо­жий сно­ва ска­зал пти­це:

— Возь­ми, возь­ми, не бой­ся, — ты не отра­вишь­ся этим хле­бом; итак неси его в непро­ход­ную пу­сты­ню.

И во­рон, ис­пол­няя при­ка­зан­ное ему, с ве­ли­ким стра­хом взяв клю­вом смер­то­нос­ную ту просфо­ру, уле­тел; воз­вра­тив­шись чрез три ча­са, он стал пи­тать­ся из рук пре­по­доб­но­го обыч­ною для него пи­щею. Незло­би­вый же Ве­не­дикт, ви­дя зло­бу и враж­ду на него Фло­рен­тия, мо­лил­ся боль­ше о нем, чем о се­бе, — да не по­ста­вит ему се­го Гос­подь во грех, но да ис­пра­вит его. Од­на­ко злоб­ный пре­сви­тер ни­сколь­ко не ис­прав­лял­ся: он за­ду­мал да­же еще худ­шее.

Не имея воз­мож­но­сти умерт­вить те­ла свя­то­го Ве­не­дик­та, он за­ду­мал сво­им са­та­нист­ским ко­вар­ством убить ду­ши уче­ни­ков его. Уче­ни­ки пре­по­доб­но­го еже­днев­но ра­бо­та­ли в са­ду его; и вот Фло­рен­тий под­ку­пил семь кра­си­вых мо­ло­дых де­виц и по­слал их в этот сад, чтобы они с пес­ня­ми и пляс­ка­ми бес­чин­ство­ва­ли пред те­ми юны­ми ино­ка­ми и та­ким об­ра­зом воз­бу­ди­ли на сквер­ное по­хо­те­ние их мо­ло­дые серд­ца. Уви­дев это, пре­по­доб­ный Ве­не­дикт убо­ял­ся ду­шев­ной по­ги­бе­ли сво­их юных уче­ни­ков и ре­шил уй­ти с ни­ми от­ту­да. Итак, с од­ной сто­ро­ны он остав­лял ме­сто из-за зло­бы Фло­рен­тия, а с дру­гой — и юных от­во­дил от со­блаз­на. При­звав бра­тию и игу­ме­нов сво­их мо­на­сты­рей, он по­ста­вил над ни­ми опыт­но­го от­ца и пре­дал их всех во­ле Бо­жьей, а сам, сми­рен­но укло­ня­ясь от нена­ви­сти и враж­ды че­ло­ве­че­ской, ушел от­ту­да со сво­и­ми юней­ши­ми уче­ни­ка­ми. Пре­сви­тер же Фло­рен­тий, узнав об ухо­де из той мест­но­сти пре­по­доб­но­го Ве­не­дик­та, весь­ма об­ра­до­вал­ся. Но Бог от­мще­ний, Гос­подь, мстя за ра­ба Сво­е­го, по­гу­бил то­го лу­ка­во­го пре­сви­те­ра неожи­дан­ною смер­тью. Ко­гда од­на­жды он си­дел у се­бя до­ма и ве­се­лил­ся, гор­ни­ца, в ко­то­рой он был, упа­ла, и нена­вист­ник был раз­дав­лен сте­на­ми. Из до­маш­них же его ни­кто не по­стра­дал, и толь­ко он один так умер.

Об этом тот­час же бы­ло из­вест­но в мо­на­сты­рях Ве­не­дик­та, и остав­лен­ный в мо­на­сты­ре, воз­люб­лен­ный уче­ник свя­то­го, бла­жен­ный Мавр, ни­ма­ло не мед­ля, по­слал за пре­по­доб­ным Ве­не­дик­том. Он пи­сал ему: «Вер­нись, от­че: пре­сви­тер, гне­вав­ший­ся на те­бя на­прас­но, умер злою смер­тью».

Пре­по­доб­ный, услы­шав о та­кой смер­ти Фло­рен­тия, ис­пол­нил­ся ве­ли­кой пе­ча­ли и дол­го о нем пла­кал; на Мав­ра же, уче­ни­ка сво­е­го, он раз­гне­вал­ся, что тот по­ра­до­вал­ся смер­ти Фло­рен­тия, и на­ло­жил на него по­ка­я­ние; сам же он не за­хо­тел вер­нуть­ся к ме­сту сво­их преж­них по­дви­гов, но пе­ре­се­лил­ся на дру­гое ме­сто. Од­на­ко, пе­ре­ме­нив жи­ли­ще, свя­той не рас­стал­ся со сво­им преж­ним вра­гом, ибо изоб­ре­та­тель все­го зло­го диа­вол на­чал с ним бо­лее оже­сто­чен­ную брань; но сколь­ко он про­тив него ни бо­рол­ся, угод­ник Бо­жий, по­мо­щью Бо­жьей, остал­ся непо­бе­дим.

Пре­по­доб­ный Ве­не­дикт, уй­дя с ме­ста сво­их пер­вых по­дви­гов, от­пра­вил­ся в Кам­па­ний­скую стра­ну, к го­ро­ду, на­зы­ва­е­мо­му Ка­син[7]. Здесь на од­ной вы­со­кой го­ре он на­шел идоль­ский храм в честь бо­га Апол­ло­на; во­круг же хра­ма сто­я­ла ро­ща. Свя­той Ве­не­дикт идо­ла тот­час же раз­бил, храм ра­зо­рил, а ро­щу сру­бил и сжег. Спу­стя немно­го вре­ме­ни на этом ме­сте он воз­двиг цер­ковь во имя свя­то­го Иоан­на Кре­сти­те­ля, устро­ил оби­тель и со­брал еще боль­шую бра­тию[8]. В той мест­но­сти бы­ло мно­го языч­ни­ков, и свя­той Ве­не­дикт, силь­ный де­лом и сло­вом, утвер­ждая свою свя­тую про­по­ведь чу­де­са­ми, мно­гих об­ра­тил во Хри­сту. Бе­сы, не вы­но­ся при­ше­ствия Ве­не­дик­та в ту мест­ность и не тер­пя ра­зо­ре­ния сво­их ка­пищ, ста­ли яв­но на­па­дать на него. Как бы ды­ша пла­ме­нем яро­сти, они по-рим­ски взы­ва­ли к нему:

— Бе­не­дикт, Бе­не­дикт!

Ко­гда же свя­той ни­че­го им на это не от­ве­тил, они за­кри­ча­ли:

— Ты не Бе­не­дикт, а Ма­ле­дикт, Ма­ле­дикт!

— Ты про­клят, про­клят, а не бла­го­сло­вен! Что те­бе до нас! И за­чем ты нас го­нишь?

Бла­го­сло­вен­ный же Ве­не­дикт мо­лит­вою и крест­ным зна­ме­ни­ем от­го­нял их от се­бя, как прах вет­ром. Ко­гда стро­и­лась оби­тель, и бра­тия, тру­дя­щи­е­ся в по­стро­е­нии зда­ния, воз­во­ди­ли ко­ло­коль­ню, — в это вре­мя свя­той, мо­лясь од­на­жды в уеди­нен­ной ке­лии сво­ей, уви­дел иду­ще­го бе­са.

— Ку­да идешь, враг? — спро­сил его пре­по­доб­ный Ве­не­дикт.

— Иду к тру­дя­щим­ся ино­кам.

Свя­той тот­час же по­слал воз­ве­стить бра­тии, дабы они вся­че­ски осте­ре­га­лись от ка­кой-ни­будь неча­ян­ной вра­же­ской на­па­сти, так как сей­час по­шел к ним бес. По­слан­ный еще толь­ко го­во­рил к бра­тии, как вне­зап­но упа­ла стро­я­ща­я­ся сте­на и уби­ла од­но­го юно­го от­ро­ка, и все ино­ки бы­ли весь­ма опе­ча­ле­ны: они скор­бе­ли не от то­го, что упа­ла сте­на, но от то­го, что скон­чал­ся брат их. При­дя к свя­то­му, они воз­ве­сти­ли ему об этом со сле­за­ми. Он по­ве­лел при­не­сти мерт­во­го юно­шу к се­бе, но его нель­зя бы­ло при­не­сти на ру­ках, так как ка­мен­ная сте­на не толь­ко те­ло его, но да­же и ко­сти раз­дро­би­ла. Бра­тия по­ло­жи­ли его на вре­ти­щи и при­нес­ли в ке­лию пре­по­доб­но­го от­ца сво­е­го. Свя­той Ве­не­дикт, при­ка­зав по­ло­жить его на той ро­го­же, на ко­ей имел обык­но­ве­ние мо­лить­ся, и всем уй­ти из ке­лии, остал­ся один и сво­ею усерд­ною мо­лит­вою к Бо­гу вос­кре­сил мерт­во­го юно­шу и в тот же день, вполне здо­ро­вым, как бы вос­став­шим от сна, ото­слал его на преж­нюю ра­бо­ту к ино­кам. В оби­те­ли Ве­не­дик­та бы­ло уста­нов­ле­но са­мим пре­по­доб­ным, чтобы по­сы­ла­е­мые на ра­бо­ту бра­тия ни пи­щи, ни пи­тья не вку­ша­ли, по­ка не воз­вра­тят­ся в мо­на­стырь, и это пра­ви­ло нена­ру­ши­мо бы­ло со­хра­ня­е­мо. Од­на­жды неко­то­рым по­слан­ным на ра­бо­ту бра­тьям при­шлось немно­го опоз­дать, так как путь был очень ве­лик. Го­лод­ные, на пу­ти они за­шли в дом од­ной бла­го­че­сти­вой и доб­ро­де­тель­ной де­ви­цы, у ко­то­рой и под­кре­пи­ли се­бя пи­щею и пи­тьем; уже позд­но при­шли они за бла­го­сло­ве­ни­ем к сво­е­му пре­по­доб­но­му от­цу. Он спро­сил их:

— Где же вы ели?

— Ни­где не ели, от­че! — от­ве­ти­ли они. Свя­той то­гда ска­зал им:

— За­чем вы лже­те? Раз­ве вы не под­кре­пи­ли се­бя пи­щею у та­кой-то бла­го­лю­би­вой де­ви­цы? Не то ли и то ли вы ели? И не столь­ко ли чаш вы­пи­ли?

Услы­шав это, бра­тия впа­ли в ужас, что их про­зор­ли­вый отец зна­ет все, так да­ле­ко от него со­де­лан­ное; пад­ши к но­гам его и рас­ска­зав ему всю прав­ду, они ста­ли про­сить у него про­ще­ния. Так­же и дру­го­го бра­та, тай­но ев­ше­го в пу­ти, об­ли­чил свя­той Ве­не­дикт. Ви­дел он сво­и­ми про­зор­ли­вы­ми оча­ми мно­гое и дру­гое, что де­ла­лось втайне, и по­то­му каж­дый бо­ял­ся сде­лать или ска­зать нера­зум­но что-ни­будь где-ни­будь: каж­дый знал, что ду­хом сво­им их отец всю­ду с ним, что он слы­шит и ви­дит все его сло­ва и де­ла и со­гре­ша­ю­щих об­ли­ча­ет.

То­тел­ла, царь Гот­ский, об­ла­дав­ший в то вре­мя Кам­па­ний­скою об­ла­стью, узнав о про­зор­ли­во­сти пре­по­доб­но­го Ве­не­дик­та, за­ду­мал по­се­тить его. Но он сна­ча­ла по­шел не сам, но по­слал, под ви­дом се­бя, неко­е­го сво­е­го са­нов­ни­ка, по име­ни Ри­га. Этим он хо­тел про­ве­рить про­зор­ли­вость пре­по­доб­но­го: узна­ет ли он, что не сам царь к нему при­шел. И лишь толь­ко Ри­га, как бы дей­стви­тель­но царь, окру­жен­ный бо­яра­ми и во­и­на­ми, при­бли­жал­ся к свя­то­му Ве­не­дик­ту, пре­по­доб­ный, уви­дев его из­да­ли, воз­звал к нему:

— Сни­ми, ча­до, сии цар­ские одеж­ды, в ко­то­рые ты об­лек­ся: ведь они не твои, но по­слав­ше­го те­бя ко мне.

Ри­га, устра­шен­ный этим об­ли­че­ни­ем, по­кло­нил­ся свя­то­му и тот­час же воз­вра­тил­ся об­рат­но. По­сле это­го со сми­ре­ни­ем и с по­кло­на­ми к про­зор­лив­цу Бо­жию при­шел сам царь То­тел­ла; пре­по­доб­ный Ве­не­дикт стал об­ли­чать его и уко­рять за его же­сто­кость и злые де­ла и про­из­нес ему про­ро­че­ские сло­ва. Пре­по­доб­ный ска­зал ца­рю:

— По Бо­жию по­пуще­нию ты возь­мешь Рим, пе­рей­дешь мо­ре, но в де­ся­тый год сво­е­го цар­ство­ва­ния ты умрешь.

И это про­ро­че­ство пре­по­доб­но­го от­ца в свое вре­мя сбы­лось. Кро­ме да­ра про­ро­че­ства свя­той Ве­не­дикт об­ла­дал и дан­ной ему от Бо­га вла­стью над бе­са­ми. Некий кли­рик Ак­ви­ний­ской церк­ви[9], му­чи­мый бе­сом, по со­ве­ту сво­е­го епи­ско­па Кон­стан­ция от­пра­вил­ся по свя­тым ме­стам, к мо­щам му­че­ни­ков, но свя­тые му­че­ни­ки ему как недо­стой­но­му не по­да­ли ис­це­ле­ния. То­гда он при­ве­ден был к угод­ни­ку Бо­жию Ве­не­дик­ту и, по мо­лит­вам его, тот­час же по­лу­чил ис­це­ле­ние; из­гнав из кли­ри­ка бе­са, свя­той дал ему та­кую за­по­ведь: — Мя­са не ешь, не дер­зай всту­пать и в свя­щен­ни­че­ский чин: ибо в тот день, ко­гда ты ре­шишь­ся при­нять сан свя­щен­ства, ты сно­ва бу­дешь пре­дан бес­по­щад­но­му му­чи­тель­ству бе­са.

Ис­це­лив­ший кли­рик, воз­вра­тив­шись до­мой, дол­го хра­нил эти две за­по­ве­ди свя­то­го от­ца: он не ел мя­са и не дер­зал при­ни­мать са­на свя­щен­ства. Но спу­стя мно­го лет кли­рик сей, ви­дя, как по­сле умер­ших пре­сви­те­ров на их ме­сто всту­па­ли го­раз­до мо­ло­же его, счел это за бес­че­стие для се­бя и стал ис­кать свя­щен­ни­че­ско­го са­на. И ко­гда он был воз­ве­ден во свя­щен­ни­ка, то в тот же день, по Бо­жию по­пуще­нию, на него на­пал лю­тый бес и, бес­по­щад­но тер­зая се­го кли­ри­ка, умерт­вил его. Так ис­пол­ни­лось про­ро­че­ское сло­во пре­по­доб­но­го от­ца Ве­не­дик­та.

Некий бла­го­род­ный муж, по име­ни Фе­о­пров, по­чи­та­е­мый все­ми граж­да­нин го­ро­да Ка­си­на, бо­го­муд­рым на­став­ле­ни­ем свя­то­го Ве­не­дик­та был об­ра­щен от идо­ло­по­клон­ства к ис­тин­ной ве­ре и, бла­го­да­ря сво­ей доб­ро­де­тель­ной жиз­ни, поль­зо­вал­ся у сво­е­го ду­хов­но­го от­ца и учи­те­ля боль­шим рас­по­ло­же­ни­ем и лю­бо­вью. Од­на­жды Фе­о­пров во­шел в ке­лию пре­по­доб­но­го Ве­не­дик­та и на­шел сво­е­го ду­хов­но­го от­ца горь­ко пла­чу­щим и ры­да­ю­щим. Дол­гое вре­мя стоя и смот­ря на его неудерж­ные сле­зы, он был в недо­уме­нии, ибо уви­дал его пла­чу­щим не во вре­мя мо­лит­вы (а в то вре­мя пре­по­доб­ный все­гда пла­кал): в на­сто­я­щую же ми­ну­ту Ве­не­дикт не толь­ко про­ли­вал сле­зы, но и с ве­ли­кою скор­бью ис­пус­кал пла­чев­ные ры­да­ния и сте­на­ния.

Удив­лен­ный Фе­о­пров спро­сил о при­чине пла­ча его, и свя­той, ед­ва удер­жи­ва­ясь от слез и ры­да­ний, ска­зал:

— Ви­дишь ли ты сей мо­на­стырь, ко­то­рый я с по­мо­щью Бо­жьей со­здал, и все, что я здесь устро­ил для бра­тии? Все это, по су­ду все­силь­но­го Гос­по­да, бу­дет пре­да­но языч­ни­кам на ра­зо­ре­ние. И я лишь толь­ко умо­лил Бо­га, чтобы Он со­хра­нил жизнь бра­тии мо­ей, жи­ву­щей здесь в мо­на­сты­ре.

Сие про­ро­че­ство пре­по­доб­но­го Ве­не­дик­та ис­пол­ни­лось по­сле пре­став­ле­ния его. Од­на­жды но­чью, ко­гда все бра­тия по­чи­ва­ли, лан­го­бар­ды[10] вне­зап­но на­па­ли на мо­на­стырь. Но они не пле­ни­ли ни од­но­го из бра­тии: охра­ня­е­мые мо­лит­ва­ми сво­е­го пре­по­доб­но­го от­ца, все ино­ки скры­лись невре­ди­мы­ми. Лан­го­бар­ды же, опу­сто­шив мо­на­стырь, силь­но ра­зо­ри­ли его; при жиз­ни же свя­то­го Ве­не­дик­та оби­тель сия, охра­ня­е­мая Гос­по­дом, поль­зо­ва­лась пол­ным до­воль­ством. Один бла­го­че­сти­вый че­ло­век по­слал к пре­по­доб­но­му Ве­не­дик­ту два со­су­да ви­на. По­слан­ный раб ута­ил се­бе один из этих со­су­дов и спря­тал его где-то на пу­ти, а дру­гой при­нес пре­по­доб­но­му от­цу. Но про­зор­ли­вец, от­пус­кая ра­ба, ска­зал ему:

— Смот­ри, ча­до, не пей от то­го со­су­да, ко­то­рый скрыл ты на пу­ти, но вы­лей его, и ты уви­дишь, что в нем на­хо­дит­ся.

При­сты­жен­ный об­ли­че­ни­ем свя­то­го, раб тот по­кло­нил­ся пре­по­доб­но­му и ушел. По­дой­дя же к спря­тан­но­му со­су­ду, он на­ду­мал ис­пы­тать, прав­ду ли ему ска­зал свя­той, и на­кло­нил со­суд, чтобы вы­лить ви­но, и вот вме­сте с ви­ном из него вы­полз­ли и змеи. Силь­но убо­яв­шись се­го, раб тот по­ка­ял­ся в со­де­лан­ном им гре­хе.

Неда­ле­ко от оби­те­ли пре­по­доб­но­го на­хо­ди­лось некое се­ле­ние; жи­те­ли его преж­де пре­бы­ва­ли в идо­ло­по­клон­стве, с при­ше­стви­ем же в эту стра­ну свя­то­го Ве­не­дик­та, они, по ста­ра­нию его, все об­ра­ти­лись в хри­сти­ан­ство. В этом се­ле­нии был устро­ен жен­ский мо­на­стырь. Сю­да для на­став­ле­ния ино­кинь сло­вом Бо­жьим пре­по­доб­ный Ве­не­дикт имел обы­чай по­сы­лать ис­кус­ных и опыт­ных бра­тии. Од­на­жды для та­ко­го на­зи­да­ния по­слан был ино­ки­ням один из бра­тии. По ис­пол­не­нии сво­е­го дол­га, ко­гда он воз­вра­щал­ся уже в свой мо­на­стырь, на до­ро­ге неко­то­рые из ино­кинь упро­си­ли его взять несколь­ко по­ло­те­нец. Инок тот, взяв по­ло­тен­ца, по­ло­жил их за па­зу­ху. Воз­вра­тив­шись, он при­шел к пре­по­доб­но­му Ве­не­дик­ту; свя­той гроз­но по­смот­рел на него и по­том с гне­вом ска­зал:

— Брат, за­чем без­за­ко­ние во­шло в серд­це твое?

Инок же, ужас­нув­шись и за­быв от стра­ха скры­тые за па­зу­хой по­ло­тен­ца, не по­нял, о чем ему го­во­рит пре­по­доб­ный отец.

Но свя­той сно­ва ска­зал:

— Раз­ве я не был там при те­бе, ко­гда ты брал по­ло­тен­ца от ино­кинь и спря­тал их за па­зу­ху?

Услы­шав это, инок пал к но­гам свя­то­го и стал про­сить про­ще­ния у него в сво­ем со­гре­ше­нии.

Од­на­жды, ко­гда пре­по­доб­ный, по обы­чаю сво­е­му ве­че­ром, обе­дал, и бы­ло уже до­воль­но позд­но, то пред тра­пе­зою его сто­ял один юный инок и, дер­жа в ру­ках све­чу, све­тил ему; этот инок был сын од­но­го бо­га­то­го вла­сте­ли­на, — и вот он с гор­до­стью на уме так на­чал сам про се­бя ду­мать:

— И кто сей, пред кем я те­перь стою и, дер­жа све­чу, как раб ему слу­жу? И за­чем я ра­бо­таю на это­го незнат­но­го стар­ца?

Ко­гда юный инок так рас­суж­дал в серд­це сво­ем, то этот его гор­де­ли­вый по­мы­сел не ута­ил­ся от про­зор­ли­во­го от­ца; он тот­час же оте­че­ски об­ли­чил его и при этом крот­ко за­ме­тил:

— Ча­до, на­зна­ме­най серд­це свое крест­ным зна­ме­ни­ем, и за­чем столь гор­де­ли­вые по­мыс­лы гнез­дят­ся в те­бе? Будь вни­ма­те­лен к се­бе.

При­звав за­тем дру­го­го по­слуш­ни­ка, он по­ве­лел взять из рук его све­чу. Со­гре­шив­ший же инок со сле­за­ми на гла­зах вы­шел из ке­лии. И ко­гда бра­тия ста­ли спра­ши­вать ино­ка, по­че­му его ото­слал пре­по­доб­ный отец, то он ис­по­ве­дал им свои гор­де­ли­вые по­мыс­лы. И все ди­ви­лись про­зор­ли­вству свя­то­го Ве­не­дик­та, что от него не ута­и­ва­ют­ся да­же и сер­деч­ные по­мыс­лы.

Од­на­жды в стране Кам­па­ний­ской[11] слу­чил­ся го­лод и в оби­те­ли пре­по­доб­но­го оста­лось не бо­лее пя­ти хле­бов, так что для мно­же­ства бра­тии сей оби­те­ли не до­ста­ло бы да­же и на од­ну тра­пе­зу. Ко­гда в мо­на­сты­ре все бра­тия скор­бе­ли и недо­уме­ва­ли, от­ку­да взять на вре­мя го­ло­да хле­ба для про­пи­та­ния, свя­той ска­зал им:

— За­чем вы, ма­ло­ве­ры, из-за недо­стат­ка в хле­бе так опе­ча­ле­ны? Раз­ве вы не на­де­е­тесь на Бо­га, ко­то­рый не остав­ля­ет ни­ко­го, кто вер­но слу­жит Ему? И раз­ве вы не помни­те еван­гель­ских слов на­ше­го Спа­си­те­ля: «Ищи­те преж­де цар­ства Бо­жия, и это все при­ло­жит­ся вам; ибо зна­ет Отец ваш небес­ный, в чем вы име­е­те нуж­ду, преж­де ва­ше­го про­ше­ния» (Мф.6:8, 33). Итак, не уны­вай­те. Се­го­дня у вас оску­де­ние, а зав­тра вы бу­де­те иметь в изоби­лии все необ­хо­ди­мое.

И вот на­ут­ро, по Бо­жье­му смот­ре­нию, пред вра­та­ми оби­те­ли в меш­ках на­шли две­сти мер му­ки, и ни­кто не мог ска­зать, от­ку­да и кто при­нес та­кое мно­же­ство хле­ба. То­гда все ре­ши­ли, что это Сам Гос­подь, по мо­лит­вам пре­по­доб­но­го от­ца их, неви­ди­мо по­слал им эту му­ку.

Некий бо­го­лю­би­вый муж про­сил пре­по­доб­но­го, чтобы он дал бла­го­сло­ве­ние вы­стро­ить на се­ле се­го бо­го­люб­ца мо­на­стырь; это се­ле­ние на­хо­ди­лось неда­ле­ко от го­ро­да Тера­ки­ний­ско­го[12]. Пре­по­доб­ный по­слал в се­ло это неко­то­рых из уче­ни­ков сво­их, кои бы­ли до­воль­но ис­кус­ны­ми стро­и­те­ля­ми, и ве­лел им очи­стить ме­сто и при­го­то­вить все необ­хо­ди­мое для по­стро­е­ния мо­на­сты­ря.

«Я же, — ска­зал им свя­той, — при­ду к вам в та­кой-то день, — (и при этом он на­звал этот день), — и по­ка­жу вам, на ка­ком имен­но ме­сте стро­ить каж­дое зда­ние».

Стро­и­те­ли от­пра­ви­лись и, при­го­то­вив все, ста­ли ждать при­хо­да пре­по­доб­но­го их от­ца. Ко­гда на­сту­пил на­зна­чен­ный день, ра­но утром, ко­гда стро­и­те­ли еще спа­ли, им во сне явил­ся свя­той Ве­не­дикт и ука­зал те ме­ста, где они долж­ны бы­ли по­стро­ить и цер­ковь, и тра­пе­зу, и боль­ни­цу, и ке­лии, и все осталь­ные мо­на­стыр­ские зда­ния. Проснув­шись, они рас­ска­за­ли друг дру­гу свое сно­ви­де­ние и, по­ди­вив­шись, что ви­де­ли во сне од­но и то же, ста­ли ожи­дать пре­по­доб­но­го Ве­не­дик­та. Но свя­той не при­шел ни в тот день, ни в сле­ду­ю­щий, и стро­и­те­ли, явив­шись к нему опе­ча­лен­ны­ми, ска­за­ли:

— Пре­по­доб­ный отец! Мы ожи­да­ли при­хо­да тво­е­го, как обе­щал, дабы по­ка­зать нам ме­сто для мо­на­стыр­ских зда­ний, и по­че­му же ты не при­шел?

Ве­не­дикт на это от­ве­тил:

— Что вы го­во­ри­те, бра­тия, — раз­ве я к вам не при­хо­дил?

Но стро­и­те­ли от­ка­зы­ва­лись от это­го и го­во­ри­ли:

— Нет, от­че, не при­хо­дил.

То­гда пре­по­доб­ный ска­зал:

— Раз­ве вы за­бы­ли, что я при­хо­дил к вам, ко­гда вы еще спа­ли, и ука­зал ру­кою все те ме­ста, на ко­то­рых вы долж­ны стро­ить каж­дое зда­ние? Итак, иди­те и строй­те зда­ния на тех ме­стах, на ко­то­рых я вам по­ве­лел в сон­ном ви­де­нии.

И они, по­кло­нив­шись свя­то­му, ушли и ис­пол­ни­ли все им по­ве­лен­ное.

В той же стране жи­ли две де­ви­цы знат­но­го ро­да. Они да­ли обет со­блю­сти свое дев­ство и жи­ли, про­во­дя вре­мя в по­сте; но, про­во­дя жизнь свою в чи­сто­те, они име­ли необуз­дан­ный язык и ча­сто осуж­да­ли, зло­сло­ви­ли и уко­ря­ли дру­гих. Узнав об этом, пре­по­доб­ный Ве­не­дикт по­ве­лел ска­зать им:

— Ис­правь­те язык ваш, а ина­че я вас от­лу­чу от Бо­же­ствен­но­го при­ча­ще­ния.

Но они не оста­ви­ли сво­е­го безу­мия и да­же ни­че­го не от­ве­ти­ли на оте­че­ское на­став­ле­ние пре­по­доб­но­го; спу­стя несколь­ко дней де­ви­цы сии обе умер­ли в чи­стом дев­стве сво­ем и вме­сте бы­ли по­гре­бе­ны в церк­ви. Ко­гда же со­вер­ша­лась Бо­же­ствен­ная ли­тур­гия и диа­кон, воз­гла­шая огла­шен­ным, — кои не мог­ли при­ча­щать­ся, — по­веле­вал вый­ти из церк­ви, то­гда неко­то­рые ви­де­ли, как обе эти де­ви­цы вы­шли из гро­бов сво­их и из церк­ви[13] ибо не мог­ли оста­вать­ся здесь во вре­мя свя­той ли­тур­гии; и это про­ис­хо­ди­ло во вре­мя каж­дой Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии. Ко­гда об этом узнал свя­той Ве­не­дикт, он сжа­лил­ся над ни­ми; взяв просфо­ру, он ве­лел от­не­сти в цер­ковь и при­не­сти ее во свя­тую жерт­ву о ду­шах тех де­виц. И по при­не­се­нии сей свя­той жерт­вы ни­кто не ви­дал, чтобы они вы­хо­ди­ли ко­гда-ли­бо из церк­ви, и все уве­ро­ва­ли, что сим свя­тым Та­ин­ством и мо­лит­ва­ми пре­по­доб­но­го эти де­ви­цы по­лу­чи­ли про­ще­ние от Гос­по­да. Один юный инок в мо­на­сты­ре свя­то­го Ве­не­дик­та от­ли­чал­ся чрез­мер­ной лю­бо­вью к ро­ди­те­лям и ча­сто, без бла­го­сло­ве­ния пре­по­доб­но­го, хо­дил к ним в дом. Од­на­жды он ушел из мо­на­сты­ря, по сво­е­му обык­но­ве­нию тай­но, и лишь толь­ко во­шел в дом ро­ди­те­лей, как упал мерт­вым. Узнав об этом, ино­ки взя­ли те­ло его и пре­да­ли обыч­но­му по­гре­бе­нию. Но утром они на­шли те­ло его из­вер­жен­ным из гро­ба; то­гда его сно­ва по­греб­ли и на­ут­ро так­же на­шли из­вер­жен­ным из зем­ли. По­сле это­го ро­ди­те­ли умер­ше­го ино­ка с ры­да­ни­ем при­па­ли к но­гам пре­по­доб­но­го Ве­не­дик­та и про­си­ли его, дабы он оби­тав­шею в нем бла­го­да­тью Бо­жьей по­ми­ло­вал их сы­на, ко­то­рый умер с та­ким гре­хом, и по­ве­лел бы зем­ле удер­жать те­ло его. Пре­по­доб­ный, ви­дя их опе­ча­лен­ное серд­це, взял неболь­шую ча­сти­цу от Пре­чи­стых Тайн и ве­лел по­ло­жить ее с бла­го­го­ве­ни­ем на пер­си умер­ше­го и по­том уже по­хо­ро­нить. По­сле это­го те­ло оста­лось во гро­бе и бо­лее уже не из­вер­га­лось зем­лей.

Пре­по­доб­ный был ко всем весь­ма ми­ло­стив, ми­ло­серд, ни­ще­лю­бив и щедр. Все, что по­сы­лал Бог его оби­те­ли, он раз­да­вал ни­щим и во­об­ще нуж­да­ю­щим­ся, сам же и бра­тия его пре­бы­ва­ли в ни­ще­те. Од­на­жды некий муж, дей­стви­тель­но об­ни­щав­ший, был пре­сле­ду­ем сво­им за­и­мо­дав­цем, ко­то­ро­му был дол­жен две­на­дцать зла­тиц[14]. То­гда он при­шел к свя­то­му Ве­не­дик­ту и со сле­за­ми стал мо­лить его дать две­на­дцать зла­тиц, чтобы за­пла­тить долг, так как за­и­мо­да­вец с угро­зою тре­бо­вал их от него. Пре­по­доб­ный, не имея то­гда ни од­но­го пе­ня­зя[15], ска­зал то­му че­ло­ве­ку:

— Про­сти нас, брат: я не имею те­перь то­го, че­го ты про­сишь, но при­ди дня через два.

Эти два дня свя­той Ве­не­дикт про­во­дил в обыч­ных мо­лит­вах и про­сил у Бо­га, дабы Он осво­бо­дил долж­ни­ка от его дол­га. На тре­тий день сно­ва при­шел тот обед­нев­ший че­ло­век и, кла­ня­ясь угод­ни­ку Бо­жию, про­сил у него обе­щан­но­го вы­ку­па. В это вре­мя в мо­на­сты­ре был со­суд, на­пол­нен­ный со­чи­вом; и вот вне­зап­но, по мо­лит­ве свя­то­го, на­вер­ху со­чи­ва[16] ока­за­лись три­на­дцать зла­тиц. Взяв их, ми­ло­сти­вый отец все их от­дал бед­ству­ю­ще­му че­ло­ве­ку, го­во­ря:

— Иди, ча­до, и две­на­дцать из них от­дай за­и­мо­дав­цу, а остав­ший­ся возь­ми се­бе на свои нуж­ды.

Од­на­жды че­ло­век Бо­жий вме­сте с бра­ти­ею по­шел на се­ло ра­бо­тать в са­ду; на до­ро­ге им встре­тил­ся один зем­ле­де­лец, ко­то­рый нес на ру­ках сво­е­го умер­ше­го ма­лень­ко­го сы­на; об­ли­ва­ясь сле­за­ми, он при­шел в мо­на­стырь и там стал ис­кать пре­по­доб­но­го от­ца Ве­не­дик­та; ему ска­за­ли, что свя­той ра­бо­та­ет на се­ле с бра­ти­ею и что он там за­мед­лит. То­гда че­ло­век тот оста­вил сво­е­го умер­ше­го сы­на пред мо­на­стыр­ски­ми вра­та­ми, сам по­шел к пре­по­доб­но­му и встре­тил его уже воз­вра­ща­ю­щим­ся в мо­на­стырь. При этом он так стал взы­вать к нему:

— Дай мне, от­че, сы­на мо­е­го, дай мне сы­на!

Че­ло­век Бо­жий, уди­вив­шись, ска­зал ему:

— Раз­ве я брал тво­е­го сы­на?

Опе­ча­лен­ный отец ска­зал:

— Умер сын мой, но ты по­ди и вос­кре­си его.

Услы­шав это, пре­по­доб­ный отец очень опе­ча­лил­ся и ска­зал бра­тии:

— Бе­жим, бра­тия, бе­жим, ибо вос­кре­шать мерт­вых не на­ше де­ло, но свя­тых апо­сто­лов.

Че­ло­век же тот, объ­ятый невы­ра­зи­мым сер­деч­ным го­рем, клял­ся свя­то­му, что не оста­вит его, по­ка он не вос­кре­сит его сы­на. То­гда пре­по­доб­ный, по­дой­дя вме­сте с бра­ти­ей к те­лу умер­ше­го от­ро­ка, пре­кло­нил ко­ле­на и воз­звал в мо­лит­ве Бо­гу:

— Гос­по­ди! При­з­ри не на ме­ня греш­но­го, но на ве­ру се­го че­ло­ве­ка, мо­ля­ще­го­ся те­бе о вос­кре­ше­нии сы­на, и от­дай ду­шу те­лу се­му.

Еще не успел свя­той кон­чить свою мо­лит­ву, как те­ло умер­ше­го на­ча­ло про­яв­лять в се­бе жизнь, ру­ка­ми ощу­пы­вая и дви­га­ясь всем те­лом. Свя­той же, взяв от­ро­ка за ру­ку, под­нял его жи­вым и здо­ро­вым и пе­ре­дал его от­цу его. И все про­слав­ля­ли Бо­га, ви­дя столь пре­слав­ное чу­до. Мно­го и ино­го чу­дес­но­го сде­лал пре­по­доб­ный Ве­не­дикт, о чем про­стран­но пи­са­но у свя­то­го Гри­го­рия Двое­сло­ва, па­пы Рим­ско­го, во 2-й кни­ге его пи­са­ний[17], для на­ше­го же на­зи­да­ния до­ста­точ­но и се­го крат­ко­го по­вест­во­ва­ния, взя­то­го из той же кни­ги. Те­перь же пе­рей­дем к по­сле­ду­ю­ще­му по­вест­во­ва­нию из жи­тия пре­по­доб­но­го Ве­не­дик­та.

У пре­по­доб­но­го Ве­не­дик­та бы­ла род­ная сест­ра по име­ни Схо­ла­сти­ка. С дет­ства по­свя­щен­ная ро­ди­те­ля­ми Бо­гу, она про­во­ди­ла жизнь дев­ствен­ную и пост­ни­че­скую и бы­ла тем угод­на Гос­по­ду. Она име­ла обык­но­ве­ние один раз в год при­хо­дить к бра­ту сво­е­му, се­му угод­ни­ку Бо­жье­му. Ве­не­дикт при­ни­мал ее не в са­мом мо­на­сты­ре, но в од­ном, неда­ле­ко от­сто­яв­шем, мо­на­стыр­ском по­ме­ще­нии; вы­хо­дя ту­да к ней, пре­по­доб­ный вел здесь с ней ду­ше­по­лез­ные бе­се­ды. В по­след­ний год жиз­ни бла­жен­ной Схо­ла­сти­ки, ко­гда она по обы­чаю при­шла к сво­е­му свя­то­му бра­ту, Ве­не­дикт при­шел к ней вме­сте с неко­то­ры­ми уче­ни­ка­ми сво­и­ми и весь тот день про­вел с нею в свя­тых бе­се­дах и бо­го­дух­но­вен­ных по­уче­ни­ях. Ве­че­ром, ко­гда уже на­ста­ла ноч­ная тем­но­та, бы­ла уго­то­ва­на тра­пе­за, но они, и вку­шая пи­щу, не остав­ля­ли бо­го­дух­но­вен­ных бе­сед, и так про­ве­ли нема­лую часть но­чи. Свя­тая де­ва ска­за­ла пре­по­доб­но­му:

— Мо­лю те­бя, брат мой, не остав­ляй ме­ня всю эту ночь, дабы нам до утра по­бе­се­до­вать о небес­ной ра­до­сти и прис­но­сущ­ной жиз­ни.

На это свя­той от­ве­тил:

— Что ты го­во­ришь? Раз­ве мне всю ночь оста­вать­ся вне ке­лии?

В это вре­мя воз­дух был так чист и ясен, что неза­мет­но бы­ло да­же и сле­да ка­ко­го-ни­будь дож­де­во­го об­ла­ка. Свя­тая, ви­дя, что брат не хо­чет по­слу­шать­ся ее, сло­жив ру­ки и по­ло­жив на них свою го­ло­ву, в тайне серд­ца сво­е­го, со сле­за­ми, при­нес­ла мо­лит­ву все­силь­но­му Бо­гу. И лишь толь­ко по­сле мо­лит­вы под­ня­ла свою го­ло­ву, вне­зап­но по­слы­шал­ся страш­ный гром с бли­ста­ни­я­ми мол­ний и та­ким силь­ным до­ждем, что ни свя­то­му Ве­не­дик­ту, ни при­шед­шим с ним бра­тьям не толь­ко нель­зя бы­ло ид­ти до­мой, но да­же и невоз­мож­но бы­ло при­от­во­рить две­рей. (Так силь­на бы­ла пред Бо­гом мо­лит­ва свя­той де­вы). Уви­дев, что Схо­ла­сти­ка сво­ею мо­лит­вою све­ла на зем­лю та­кой вне­зап­ный дождь, пре­по­доб­ный ска­зал ей:

— Что ты сде­ла­ла со мною, сест­ра?

— Я про­си­ла те­бя, брат, остать­ся, — от­ве­ти­ла она, — но ты не за­хо­тел по­слу­шать­ся ме­ня, и вот я по­мо­ли­лась Гос­по­ду мо­е­му, и Он тот­час же услы­шал ме­ня; те­перь, ес­ли хо­чешь, мо­жешь оста­вить ме­ня и ид­ти в мо­на­стырь.

Итак, свя­той Ве­не­дикт, и не же­лая то­го, оста­вал­ся у ней всю ночь без сна, бе­се­дуя с сест­рою о веч­ной жиз­ни. Утром же, про­стив­шись, они разо­шлись. Чрез три дня по­сле се­го пре­по­доб­ный, стоя на мо­лит­ве, воз­вел гла­за свои в небу и уви­дал ду­шу сво­ей свя­той сест­ры, под­ни­ма­ю­щу­ю­ся к небу в ве­ли­кой свет­ло­сти и при­ни­ма­е­мую со сла­вою в небес­ные се­ле­ния. Узнав из это­го ви­де­ния о кон­чине сво­ей сест­ры, Ве­не­дикт ис­пол­нил­ся ве­ли­ко­го ве­се­лья, ра­ду­ясь, что ду­ша ее спо­до­би­лась та­кой сла­вы и, воз­бла­го­да­рив Гос­по­да, пе­ре­дал бра­тьям о пре­став­ле­нии. Он ве­лел пе­ре­не­сти те­ло ее в свой мо­на­стырь бла­го­го­вей­но, как мно­го­цен­ное со­кро­ви­ще, по­ло­жил его во гроб, ко­то­рый при­го­то­вил для са­мо­го се­бя.

Ско­ро пре­по­доб­но­го при­шел по­се­тить диа­кон Сер­ванд, муж, ис­пол­нен­ный небес­ной бла­го­да­ти, он был игу­ме­ном од­но­го мо­на­сты­ря в Кам­па­нии, вы­стро­ен­но­го пат­ри­ки­ем Ли­ве­ри­ем; они про­во­ди­ли вре­мя в ду­ше­спа­си­тель­ной бе­се­де о пре­слад­кой пи­ще небес­но­го цар­ства; ее на зем­ле они хо­тя и не мог­ли еще вполне вку­сить, од­на­ко сво­им устрем­лен­ным к Бо­гу умом уже от­ча­сти вку­ша­ли ее; ко­гда на­ста­ло вре­мя вку­шать те­лес­ную пи­щу, они ста­ли при­ни­мать ее с воз­ды­ха­ни­я­ми, пом­ня о пи­ще нетлен­ной. Во вре­мя же ноч­но­го по­коя пре­по­доб­ный отец по­шел в свою ке­лию, а гость его, свя­той дья­кон Сер­ванд, от­ве­ден был в со­сед­нюю с пре­по­доб­ным ке­лию. Свя­той Ве­не­дикт, по­чив немно­го с ве­че­ра, око­ло по­лу­но­чи встал на мо­лит­ву и, мо­лясь око­ло ок­на, вне­зап­но уви­дел ве­ли­кий свет, ис­хо­дя­щий с неба, так что са­мая ночь ста­ла бо­лее свет­лою, неже­ли день; но все­го чу­дес­нее бы­ло то, что бла­жен­но­му Ве­не­дик­ту — как он сам по­том рас­ска­зы­вал — ка­за­лось, что он ви­дит всю все­лен­ную, как буд­то она вся на­хо­ди­лась под од­ним сол­неч­ным лу­чом. Со вни­ма­ни­ем взи­рая на этот свет, пре­по­доб­ный уви­дел ду­шу бла­жен­но­го Гер­ма­на, епи­ско­па Ка­пу­ан­ско­го, в ог­нен­ном кру­ге воз­но­си­мую на небо. То­гда пре­по­доб­ный Ве­не­дикт, же­лая, чтобы гость его Сер­ванд был сви­де­те­лем се­го страш­но­го ви­де­ния, гром­ким го­ло­сом на­звал его два или три ра­за по име­ни. Сер­ванд, уди­вясь, что свя­той зо­вет его в та­кое необыч­ное вре­мя, ис­пу­гал­ся и по­спеш­но во­шел в ке­лию Ве­не­дик­та и уви­дел сей небес­ный свет, но не весь уже, а лишь толь­ко неболь­шую часть; а обо всем про­чем рас­ска­зал ему сам свя­той отец. То­гда свя­той Ве­не­дикт тот­час же по­слал в го­род Ка­син, к лю­би­мо­му сво­е­му уче­ни­ку граж­да­ни­ну Фе­о­про­ву с прось­бою: по­слать ско­рее в Ка­пую[18] и узнать о свя­том епи­ско­пе Гер­мане. И вот от­ту­да при­шло из­ве­стие, что он пре­ста­вил­ся. Ко­гда Ве­не­дикт узнал о са­мом вре­ме­ни кон­чи­ны свя­то­го епи­ско­па Гер­ма­на, то ока­за­лось, что он скон­чал­ся в тот са­мый час, в ко­то­рый Ве­не­дикт ви­дел ду­шу его, воз­но­си­мую Ан­ге­ла­ми на небо в ог­нен­ном кру­ге.

По­сле это­го ско­ро на­ста­ло вре­мя и пре­по­доб­но­му Ве­не­дик­ту от­лу­чить­ся от те­ла и отой­ти к Гос­по­ду. Узнав за шесть дней час сво­ей кон­чи­ны, он ве­лел от­крыть при­го­тов­лен­ный им для се­бя гроб и, раз­болев­шись, лег на свой одр. Но он и то­гда не пе­ре­ста­вал по­учать бра­тию и да­же на­пи­сал для них пра­ви­ла ино­че­ско­го чи­на. В са­мый день сво­ей кон­чи­ны он по­ве­лел от­не­сти се­бя в цер­ковь Иоан­на Кре­сти­те­ля, ко­то­рую, как ска­за­но бы­ло вы­ше, воз­двиг на ра­зо­рен­ном ка­пи­ще Апол­ло­на. При­ча­стив­шись здесь Бо­же­ствен­ных Тайн, свя­той Ве­не­дикт воз­двиг свои ру­ки к Бо­гу, и с мо­лит­вою на устах раз­лу­чив­шись от те­ла, ото­шел к Гос­по­ду в пре­свет­лые небес­ные се­ле­ния, кои удо­сто­ил­ся ви­деть еще на зем­ле.

В тот час, ко­гда свя­той Ве­не­дикт раз­ре­шал­ся от те­лес­ных уз, два ино­ка, один на пу­ти, по­слан­ный на ка­кую-то служ­бу, а дру­гой в сво­ем мо­на­сты­ре во вре­мя мо­лит­вы в ке­лии сво­ей, удо­сто­и­лись од­но­го и то­го же ви­де­ния: они ви­де­ли путь, ве­ду­щий от зем­ли на небо; он весь был устлан дра­го­цен­ней­ши­ми ри­за­ми, по сто­ро­нам же то­го пу­ти сто­я­ло мно­же­ство пре­свет­лых све­чей. Вы­ше же это­го пу­ти они уви­де­ли неко­е­го све­то­нос­но­го му­жа, кра­со­та ко­то­ро­го бы­ла неиз­ре­чен­на, и услы­ша­ли они го­лос Его, что сей путь уго­то­ван для воз­люб­лен­но­го Бо­гом Ве­не­дик­та и что по нему в этот час он дол­жен взой­ти на небо. Та­ко­го ви­де­ния оба бра­та удо­сто­и­лись, на­хо­дясь друг от дру­га на боль­шом рас­сто­я­нии, хо­тя са­мих се­бя они ви­де­ли в это вре­мя сто­я­щи­ми вме­сте. При­дя на по­гре­бе­ние сво­е­го свя­то­го от­ца, они рас­ска­за­ли об этом всей со­брав­шей­ся бра­тии. То­гда со­шлись сю­да ино­ки из всех оби­те­лей пре­по­доб­но­го Ве­не­дик­та, и все они со сле­за­ми на гла­зах со­вер­ши­ли его чест­ное по­гре­бе­ние.

Свя­тое те­ло пре­по­доб­но­го Ве­не­дик­та по­ло­жи­ли в со­здан­ной им церк­ви Иоан­на Кре­сти­те­ля, сла­вя От­ца и Сы­на и Свя­то­го Ду­ха, Еди­но­го в Тро­и­це Бо­га, от всей тва­ри сла­ви­мо­го во ве­ки. Аминь[19].

 

При­ме­ча­ния

[1] Ве­не­дикт (или по рим­ско­му про­из­но­ше­нию Бе­не­дикт — Benedictus) — в пе­ре­во­де зна­чит бла­го­сло­вен­ный.

[2] Нур­сия — неболь­шой го­род в Ум­брии (в Ита­лии).

[3] Нощ­вы или ноч­вы (так­же нощ­ви­ца) — ло­ток или со­суд, по­доб­ный лот­ку, упо­треб­ля­е­мый для очи­ще­ния жи­та и про­чих зем­ле­дель­че­ских по­треб­но­стей.

[4] Дол (т.е. при­озер­ное ме­сто); в этой пу­стын­ной мест­но­сти (в окрест­но­стях совре­мен­но­го Су­би­а­ко) преж­де на­хо­ди­лись вил­лы им­пе­ра­то­ров Клав­дия и Неро­на.

[5] Кос — (лат. merula) — дрозд.

[6] Мо­ты­га — за­ступ, ло­па­та.

[7] Го­род Ка­син (Casinum) на­хо­дит­ся на ле­вом бе­ре­гу ре­ки Ли­рис, при по­дош­ве го­ры Кас­си­но (в древ­ней Кам­па­нии — к се­ве­ро-во­сто­ку от го­ро­да Неа­по­ля).

[8] Те­перь здесь на­хо­дит­ся зна­ме­ни­тый мо­на­стырь Мон­те-Кас­си­но. Он дол­гое вре­мя слу­жил цен­тром на­уч­но­го и бо­го­слов­ско­го об­ра­зо­ва­ния и ме­стом па­лом­ни­че­ства для все­го за­пад­но-хри­сти­ан­ско­го ми­ра. Мо­на­стырь был раз­ру­шен лан­го­бар­да­ми; мо­на­хи его боль­шею ча­стью уда­ли­лись в Рим, где близ Кви­ри­на­ла ос­но­ва­ли но­вый мо­на­стырь. В 720 го­ду па­па Гри­го­рий II воз­об­но­вил Мон­те-Кас­си­но; сле­до­вав­шие за ним па­пы да­ли ему мно­гие при­ви­ле­гии. Са­ра­ци­ны в 884 го­ду сно­ва раз­ру­ши­ли его, но поз­же он был вос­ста­нов­лен; в 1340 го­ду мо­на­стырь был еще раз раз­ру­шен зем­ле­тря­се­ни­ем и вос­ста­нов­лен па­пою Юли­ем II, ко­то­рый при­пи­сал его к кон­гре­га­ции св. Юс­ти­ны. При мо­на­сты­ре на­хо­дит­ся об­шир­ная биб­лио­те­ка, пре­крас­ные кар­ти­ны. Здесь же по­чи­ва­ют мо­щи свя­то­го Ве­не­дик­та и сест­ры его Схо­ла­сти­ки. Свя­той Ве­не­дикт на­пи­сал для это­го мо­на­сты­ря устав, ко­то­рый при­нят был впо­след­ствии во мно­гих мо­на­сты­рях на За­па­де. При со­став­ле­нии пра­вил мо­на­стыр­ской жиз­ни он ру­ко­вод­ство­вал­ся уста­нов­ле­ни­я­ми для во­сточ­ных оби­те­лей Кас­си­а­на Рим­ля­ни­на (па­мять его празд­ну­ет­ся 29 фев­ра­ля), но уме­рил их стро­гость, при­ме­ня­ясь к сла­бо­му раз­ви­тию мо­на­ше­ства к За­па­де. Тем не ме­нее устав Ве­не­дик­та пред­пи­сы­вал от­ре­че­ние от соб­ствен­но­сти, по­слу­ша­ние без­услов­ное и по­сто­ян­ный труд. Стар­шим из ино­ков пред­пи­сы­ва­лось сверх то­го обу­че­ние де­тей и пе­ре­пи­сы­ва­ние ру­ко­пи­сей. Это по­след­нее по­ста­нов­ле­ние ока­за­лось весь­ма бла­го­твор­ным впо­след­ствии, так как оно со­дей­ство­ва­ло со­хра­не­нию от ис­треб­ле­ния мно­же­ства па­мят­ни­ков древ­но­сти во вре­ме­на неве­же­ства. И в по­сле­ду­ю­щее вре­мя бе­не­дик­тин­цы (на­зва­ние, при­сво­ен­ное всем мо­на­хам, при­няв­шим устав свя­то­го Ве­не­дик­та или по-рим­ски — Бе­не­дик­та) со­вер­ши­ли мно­го по­лез­но­го для Церк­ви тру­да­ми сво­и­ми над со­чи­не­ни­я­ми пер­вых вре­мен хри­сти­ан­ства.

[9] Ак­ви­но (у римл. Aquinum — Ак­ви­нум) — ма­лень­кий го­род в ита­льян. про­вин­ции Ка­зер­та в Сор­ском окру­ге; в этом окру­ге ро­дил­ся один из из­вест­ней­ших бо­го­сло­вов-схо­ла­сти­ков Фо­ма Ак­ви­нат.

[10] Лан­го­бар­ды — во­ин­ствен­ный на­род, при­над­ле­жав­ший к гер­ман­ско­му пле­ме­ни. Пер­во­на­чаль­но лан­го­бар­ды жи­ли по р. Эль­бе, за­тем пе­ре­се­ли­лись на Ду­най, где спло­ти­лись и об­ра­зо­ва­ли го­су­дар­ство еще в на­ча­ле VI ве­ка. В 568 г., под пред­во­ди­тель­ством ко­ро­ля Аль­бо­ни­са, они пе­ре­шли в Ита­лию и здесь осе­ли. За­во­е­ва­ние Ита­лии ди­ки­ми лан­го­бар­да­ми (с ни­ми бы­ли не ме­нее ди­кие сак­сы, све­вы и др.) со­про­вож­да­лось круп­ным гра­бе­жом, ис­треб­ле­ни­ем на­се­ле­ния, раз­ру­ше­ни­ем го­ро­дов и на­силь­ствен­ным за­хва­том зе­мель. В 774 го­ду Карл Ве­ли­кий по­ло­жил ко­нец Лан­го­бард­ско­му ко­ролев­ству. Пер­вое вре­мя лан­го­бар­ды бы­ли ари­а­на­ми, в VII сто­ле­тии они бы­ли об­ра­ще­ны к Ка­то­ли­че­ской церк­ви.

[11] Кам­па­ния — юж­ная об­ласть Ита­лии, рас­по­ло­жен­ная во­круг Неа­по­ли­тан­ско­го за­ли­ва, с глав­ным го­ро­дом Неа­по­лем.

[12] Го­род Тера­ки­ний­ский на­хо­дит­ся в т. н. Цер­ков­ной об­ла­сти, неда­ле­ко от мо­ря.

[13] Сие бы­ва­ет в на­ча­ле 2 ча­сти ли­тур­гии — «Ли­тур­гии вер­ных». В это вре­мя диа­кон воз­гла­ша­ет: ели­цы огла­ше­нии, изы­ди­те... ели­цы вер­нии и т. д. Огла­шен­ные — т.е. го­то­вя­щи­е­ся к при­ня­тию свя­то­го кре­ще­ния.

[14] Зла­ти­ца — зо­ло­той, чер­во­нец.

[15] Пе­нязь — мел­кая мо­не­та.

[16] Со­чи­во — ва­ре­во из го­ро­ха, бо­бов, ово­щей.

[17] Здесь ра­зу­ме­ет­ся со­чи­не­ние св. Гри­го­рия Двое­сло­ва «Бе­се­ды о жиз­ни и чу­де­сах Ита­лий­ских от­цов».

[18] Ка­пуя (Сарua) — го­род и кре­пость в юж­ной Ита­лии на ле­вом бе­ре­гу ре­ки Воль­тур­но. В древ­но­сти бы­ла пер­вым го­ро­дом Кам­па­нии.

[19] Пре­по­доб­ный Ве­не­дикт скон­чал­ся в 543 го­ду.

МОЛИТВЫ

Ин кондак преподобного Венедикта Нурсийского

глас 4

Возгоревся рачением Горним и Святым Духом,/ вся просветил еси, отче преподобне Венедикте священне,/ непрестанно моли Христа Бога, преблаженне, о всех нас.

Кондак преподобного Венедикта

глас 6

Благодатию Божиею обогатился еси,/ делы же известил еси звание,/ и явился еси, Венедикте, угодниче Христа Бога,/ в молитвах и постех дарований Божия Духа исполнен,/ и был еси недужным исцелитель,/ и прогонитель врагом,// и заступник скорый душам нашим.

Проповіді Предстоятеля

ЦЕРКОВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

Статистика посещения

Количество просмотров материалов
1003114

УПЦ Херсоно-таврической епархии Свято-Казанская община Чернобаевского благочиния
пгт. Чернобаевка, ул. Октябрьская, 46-а (Новый Храм),
ул. Первомайская 64 (старый Храм),
+38 050 287 28 61; +38 096 591 70 94 - Церковная лавка,
тел. (0552) 777 095
Храм Свято-казанской иконы Божией Матери © 2009 - 2018